Легавые собаки

Не подлежитъ никакому сомнѣнію, что въ ряду охотничьихъ собакъ, сеттеръ, какой бы породы онъ ни былъ, занимаетъ первое мѣсто. Красивая рубашка и шелковистая шерсть вмѣстѣ съ полевыми качествами и понятливостью неизбѣжно дѣлаютъ сеттера любимцемъ всѣхъ лицъ, дѣйствительно цѣнящихъ и любящихъ хорошихъ собакъ. Популярности этой породы много также содѣйствовало сильное соревнованіе между отдѣльными національностями Тріединаго Королевства и многочисленные споры относительно ея въ современной прессѣ, причемъ каждая страна и даже каждый заводчикъ претендовали на обладаніе отдѣльной разновидностью.
Чтобы пояснить наше мнѣніе, считаемъ предварительно необходимымъ указать на то обстоятельство, что въ настоящее время всѣхъ сеттеровъ дѣлятъ на три отдѣльныя породы—англійскихъ, ирландскихъ и гордоновъ. Послѣдняя порода, признаваемая мѣстною шотландскою, какъ достовѣрно извѣстно, ведетъ свое происхожденіе изъ замка Гордонъ, въ графстве Абердинъ, но объ этихъ сеттерахъ, равно какъ и объ ирландскихъ его сородичахъ, рѣчь будетъ впереди. Кромѣ того существовала въ Уэльсѣ порода чернопѣгихъ сеттеровъ, но она давно совершенно исчезла и о ней помнятъ лишь старые Уэльскіе охотники, которые до сихъ поръ съ восторгомъ вспоминаютъ о достоинствахъ этихъ собакъ.
Въ различныхъ мѣстностяхъ Англіи, нѣкоторые заводчики, вѣроятно съ цѣлію имѣть собакъ пригодныхъ для какой либо опредѣленной работы, ведутъ особыя разновидности сеттеровъ, извѣстныя знатокамъ подъ отдѣльными названиями. Такъ, графъ Карлейль разводить сеттеровъ, представители которыхъ, изрѣдка встрѣчающіеся на нашихъ выставкахъ, имѣютъ отличительные признаки испанокъ. Судя же по тому, что сеттера эти имѣютъ шерсть въ завиткахъ и болѣе или менѣе замѣтное утолщеніе на концѣ хвоста и общій складъ испанки, употреблявшейся для охоты за водяной дичью (Water-Spaniel), надо полагать, что собаки эти произошли отъ примѣси къ сеттерамъ крови этихъ т. н. водяныхъ испанокъ. Въ собачникѣ Маркиза Бьютъ (Bute) въ Западной Шотландіи, долго велась, и вѣроятно существуетъ еще и теперь, очень хорошая порода черныхъ сеттеровъ, прежде довольно распространенная. Кромѣ того весьма многіе другіе собакозаводчаки вели свои породы сеттеровъ, имѣвшія незначительныя отличія. Сюда принадлежать, напримѣръ, такъ называемые Белтоны, нѣкогда славившіеся въ сѣверныхъ графствахъ. Отъ этой превосходной породы произошли знаменитые сеттера-лавераки, тѣ самые лавераки, кровь которыхъ преобладаетъ теперь во всѣхъ лучшихъ англійскихъ сеттерахъ, которые составляютъ гордость нашей страны и пользуются такою большою извѣстностью въ средѣ американскихъ охотниковъ.
Прибѣгали ли современные заводчики къ прямому скрещиванію сеттера съ испанкой—намъ достовѣрно неизвѣстно, но полагаемъ, что въ нѣкоторыхъ случаяхъ скрещиваніе это несомнѣнно можетъ принести большую пользу.
Но, несмотря на многочисленныя подраздѣленія сеттеровъ на подпороды, въ настоящее время не можетъ быть сомнѣния въ томъ, что родоначальницей всѣхъ сеттеровъ былъ спаніель или испанская длинношерстная легавая. Такимъ образомъ, какъ это ни странно, Испанія можетъ справедливо гордиться тѣмъ, что дала намъ три породы охотничьихъ собакъ —сеттера, испанку (Spaniel) и (какъ будетъ доказано далѣе) пойнтера, которыми мы, Англичане, такъ тщеславимся. Конечно, намъ принадлежитъ честь улучшенія этихъ собакъ, но какъ ни хорошо освоились онѣ съ климатомъ нашей страны, мы все-таки не можемъ претендовать на признаніе этихъ собакъ туземными.
Въ первый разъ упоминается о сеттерѣ въ сочиненіи доктора Джона Кайюса «English Dogges». который называетъ его «указателемъ» (Index). Описаніе этого «указателя» и испанской длинношерстной легавой служить однако яснымъ доказательствомъ тождественности этихъ породъ въ то время, когда была написана эта книга:
«Есть еще другая порода собакъ для ловли птицъ, которыя отыскиваютъ дичь безъ шума, лая и шлепанья лапами. Собака эта очень послушна, повинуется малѣйшему знаку или приказанію хозяина и по желанію его ходитъ то позади, то впереди, то рыщетъ вправо или влѣво; когда же найдетъ птицу (я подразумѣваю куропатку или перепелку), она тихо подкрадывается къ ней, останавливается, ложится и ползетъ подобно змѣѣ, не спуская глазъ съ птицы. Если же она подойдетъ очень близко къ дичи, то и вовсе ложится, указывая лапой на то мѣсто, гдѣ находится птица, почему и названа «указателемъ», однако setter («лежачая, легавая собака, chien couchant) названіе болѣе благозвучное и пріятное и вѣрнѣе обозначающее ея качества. Когда такимъ образомъ, при помощи собаки, будетъ опредѣлено мѣстонахожденіе птицы, птицеловъ, намѣреваясь поймать ее, развертываетъ и раскидываетъ свою сѣть; какъ только все готово, собака, по знаку хозяина, медленно подползаетъ или подходитъ къ птицѣ и побуждаетъ ее этимъ самымъ взлетѣть и запутаться въ раскинутой сѣти».
Хотя изъ приведенной выдержки нельзя составить себѣ понятія о внѣшности этой породы въ царствованіе королевы Елизаветы, но тѣмъ не менѣе эта выписка можетъ служить яснымъ доказательствомъ существованія сеттеровъ. Слѣдующія же замѣчанія, взятыя изъ книги Жервеза Маркама (Gervase Markham): «Hungers Prevention, or the Art of Fowling» (Какъ избежать голода или искусство птицеловства), изданной въ Лондоне въ 1655 году, заключаютъ уже много свѣдѣній о характерѣ сеттера и о той пользѣ, которую извлекаюсь изъ его способностей. Въ главе «что такое сеттеръ» Жервезъ Маркамъ пишетъ:
«Прежде всего я долженъ объяснить, что называется сеттеромъ. Вы меня поймете, если я скажу, что сеттеръ—крупная испанка, съ врожденными способностями для охоты на куропатокъ, а также и на прочую дичь; быстро бѣгая по полю, она отыскиваетъ ее съ такимъ рвеніемъ и съ такою жадностью, что желанія и страсть ея кажутся безграничными; но страсть эта настолько укрощена искусствомъ и собака такъ хорошо пріучена повиноваться, что въ самомъ разгарѣ преслѣдования, когда она кажется почти сумасшедшею, стоитъ ей услышать голосъ или свистъ хозяина, какъ она останавливается и смотрить ему въ глаза, чтобы узнать—что слѣдуетъ ей дѣлать, стоять-ли, идти-ли впередъ, или вернуться назадъ. Даже тогда, когда она дойдетъ до того самаго мѣста, гдѣ находится ея добыча, такъ что птица почти лежитъ у нея подъ носомъ и легко можетъ быть ею поймана, даже тогда собака оказывается настолько обученой и послушной, что мгновенно останавливается или ложится на землю, не осмѣливаясь открыть пасть или пошевельнуться до тѣхъ поръ пока не подойдетъ къ ней хозяинъ и не прикажетъ ей, что дѣлать.»
Выписка эта кажется сдѣланной изъ современнаго сочиненія о легавой собакѣ, и въ этомъ нѣтъ ничего удивителънаго, такъ какъ полевыя обязанности этой породы мало измѣнились съ теченіемъ времени. Какъ видно, порода легавыхъ собакъ еще не имѣла тогда рѣзкихъ подраздѣленій и названіе сеттера примѣнялось безразлично ко всѣмъ собакамъ, пріученнымъ указывать дичь лежа, а не къ какой либо отдѣльной породѣ, и отличіе сеттера отъ испанской длинношерстной легавой установилось много позднѣе. Въ 1697 году, Николасъ Коксъ, въ книгѣ «Gentlemans Recreation» (Барское увеселеніе) пишетъ о сеттерѣ слѣдующее:
«Собака, предназначаемая для указанія дичи, должна имѣть отличное чутье и имѣть природную наклонность къ охотѣ по перу; для такого назначенія можетъ сс лужить водяной спаніель (Water-Spaniel), сухопутный спаніель (Land-Spaniel) или же помѣсь этихъ двухъ породъ; также гончая съ небольшими брылями, либо наконецъ мелкій ублюдокъ меделянки. Но всего пригоднѣе обыкновенная испанка (Land-Spaniel), такъ какъ при среднемъ или даже маломъ ростѣ, она очень проворна, сильна, смѣла, имѣетъ красивый видъ, быстрый и вѣрный поискъ, хорошія ноги, хорошее чутье и подвижной хвостъ; притомъ никакое страстное желаніе не можетъ заставить ее позабыть о необходимости послушанія.»
Что касается поведенія испанки въ полѣ, то въ главѣ о дрессировкѣ собаки, указывающей дичъ лежа (т. е. легавой), Николасъ Коксъ говоритъ:
«Вы должны пріучить ее подползать къ Вамъ на брюхѣ, плотно прижимая голову къ землѣ — съ дальняго или близкаго разстоянія, какъ вамъ заблагоразсудится.... И когда она къ вамъ ползетъ, наблюдайте, чтобы она не приподымала туловища или головы: если же она это сдѣлаетъ, то надавите рукой поднимающуюся часть тѣла и пригрозите собакѣ; когда же она Васъ не послушается, то пустите въ дѣло плеть... Если вы съ нею гуляете и ей вздумается искать, то въ самомъ пылу ея увлеченія говорите съ ней, заставляйте плотно ложиться на брюхо и затѣмъ приказывайте ползти къ себе.»
Такимъ образомъ Николасъ Коксъ приводитъ ясныя доказательства того, что въ концѣ семнадцатаго столѣтія англійскіе спортсмены употребляли для отыскиванія дичи испанку или различныхъ ублюдковъ. Повидимому въ этомъ не произошло особенныхъ измѣненій и вначалѣ слѣдующаго столѣтія, если судить по вышедшей въ 1718 году книгѣ нѣкоего Джайлса Джекобса (Giles Jacobs), подъ названіемъ «Compleat Sportsman» (Совершенный спортсменъ), въ которой много говорится о лежачей собакѣ (setting dog) и объ охотѣ. Книгу эту (напечатанную въ Лондонѣ и посвященную сэру Чарлсу Кеймисъ изъ Кевенъ Меблей, въ графствѣ Гламорганъ) слѣдуетъ признать за очень цѣнное сочиненіе относительно охотничъихъ законовъ и собакъ того времени. Г-нъ Джайлсъ Джекобсъ однако безцеремонно перепечатываетъ описанія Николаса Кокса, не упоминая о своемъ заимствованіи и не отдавая должное послѣднему; въ результатѣ описаніе собаки указывающей дичь лежа тождественно съ описанiемъ ея въ «Совершенномъ Спортсменѣ». По этой причинѣ можно справедливо заключить, что со времени Николаса Кокса въ типѣ этой собаки не произошло по крайней мѣрѣ никакихъ существенныхъ измѣненій; въ противномъ случаѣ Джайлсъ Джекобсъ не преминулъ бы упомянуть о томъ въ своемъ сочиненіи.
Справедливость заставляеть насъ замѣтить здѣсь, что первымъ лицомъ, принявшимъ указанный способъ натаски собаки въ полѣ, получившій затѣмъ всемірное распространеніе, былъ Робертъ Дудлей, герцогъ Нортумберлендскій—честь и слава ему. Герцогъ жилъ около 1550 года, слѣдовательно раньше того времени когда писалъ докторъ Кайюсъ, и кромѣ нѣкоторыхъ ссылокъ у позднѣйшихъ писателей, намъ почти ничего неизвѣстно о его методѣ обученія собакъ, хотя, на основаніи нѣкоторыхъ замѣтокъ, весьма вероятно предположеніе, что способъ его практиковался и послѣдующими дрессировщиками.
«Sportsmans Cabinet» (Кабинетъ спортсменовъ), вышедшій въ 1803 году, уже удѣляетъ много мѣста сеттерамъ, которые очевидно къ тому времени выдѣлились въ особую породу охотничьихъ собакъ. Но правь-ли авторъ, утверждающій, что собака, называемая сеттеромъ—есть особая порода пойнтеровъ, первоначально выведенная скрещиваніемъ испанскаго пойнтера съ крупнымъ англійскимъ спагіелемъ — неизвѣстно и происхожденіе сеттера всегда останется спорнымъ пунктомъ для лицъ интересующихся этой породой, такъ какъ многіе изъ нихъ отрицаютъ въ ней примѣсь крови пойнтера. Впрочемъ, такъ какъ цѣль наша только прослѣдить существованіе англійскаго сеттера, начиная съ его перваго появленія по настоящее время, и вмѣстѣ съ тѣмъ привести сужденія современныхъ писателей относительно его общаго вида и значенія какъ охотничьей собаки, — то мы и не будемъ заниматься этимъ вопросомъ. Мистеръ В. Таплинъ (Taplin), въ послѣдующихъ главахъ «Кабинета спортсменовъ» добавляетъ къ приведенному имъ мнѣнію о происхожденіи сеттера,— «что полевыя обязанности сеттера и пойнтера почти одинаковы; они имѣютъ одинаково тонкое чутье и чуютъ на одинаковое разстояніе, но различіе между ними объясняется различіемъ охотъ, для которой употребляется та или другая порода: между тѣмъ какъ одинъ долженъ указывать дичь стоя, другой дѣлаетъ это лежа, откуда и произошло самое названіе сеттера — лежачей, легавой собаки. Но какъ тотъ, такъ и другой способъ указанія зависитъ отъ дрессировки и первый вызванъ тѣмъ, что пойнтеръ употребляется при стрѣльбѣ дичи, когда ожидаешь взлета птицы, а сеттеръ, т. е. лежачая собака, употребляется при ловлѣ затаившейся дичи сѣтью»....
«Хотя лежачая собака (Setting) употребляется преимущественно при ловлѣ куропатокъ сѣтью, но иногда ее употребляютъ и для охоты съ ружъемъ, къ чему она также вполнѣ пригодна, если только охота производится не въ чащѣ, высокихъ хлѣбахъ, травахъ и вообще не въ такихъ мѣстахъ, гдѣ трудно замѣтить сеттера и его лежачую «стойку», когда онъ мгновенно припадетъ къ землѣ.»
Вышеприведенному замѣчанію мы придаемъ большое значеніе, по слѣдующимъ двумъ причинамъ: во первыхъ, потому что изъ него ясно видно, что пойнтеръ былъ въ это время модной или, вѣрнѣе, любимой породой охотниковъ, забавлявшихся стрѣльбой дичи назадъ тому три четверти столѣтія; во вторыхъ, потому что оно совершенно достаточно объясняетъ намъ причины перемѣны поведенія сеттера въ полѣ, происшедшей въ послѣднее время. Конечно всякому извѣстно, что современный сеттеръ указываете дичь стоя, какъ и пойнтеръ; это измѣненіе въ полевой работѣ сеттера безспорно объясняется прекращеніемъ ловли птицъ сѣтью. Въ былое время, когда охотникъ старался поймать какъ можно болѣе птицы за одинъ разъ, необходимо было чтобы ничто ее не тревожило, а присутствіе собаки разумѣется не могло не увеличивать вѣроятности вспугнуть дичь преждевременно, до установки сѣти, назначенной для ея поимки. Вполнѣ естественно, что эти шансы уменьшались, если собака ложилась, а потому она и была къ этому пріучена. Теперь все измѣнилось и охотнику, для того, чтобы дичь поднялась, нужно знать мѣсто, гдѣ она находится, только приблизительно. Однако и до сихъ поръ въ самыхъ лучшихъ и кровныхъ сеттерахъ нерѣдко можно замѣтить наклонность къ ползанію, что легко объясняется прежнею привычкою этой породы и ея прежнимъ употребленіемъ при ловлѣ птицы.
Изъ послѣдующихъ словъ мистера Таплина видно, что въ первые годы текущаго столѣтія сеттера считали (какъ впрочемъ и многіе современные охотники) очень робкою и нервною собакой:
«Было уже сказано выше, что сеттеръ отъ природы боязливъ и что эта робость заставляетъ его страшиться и избѣгать наказанія; поэтому, имѣя въ виду его нервность, необходимо очень разумно обращаться съ нимъ въ полѣ. Собаки съ такимъ робкимъ характеромъ находятся постоянно подъ боязнью наказанія и требуютъ чрезвычайно мягкаго обращенія и дома, и на охотѣ. Горячій, вспыльчивый охотникъ нерѣдко бываетъ самъ причиною своего разочарованія, такъ какъ многія собаки настолько пугливы, что если, въ пылу досады, будутъ слишкомъ жестоко наказаны, то почти безъ чувствъ валяются въ ногахъ охотника, такъ что ихъ уже невозможно заставить искать; случается также, что сеттеръ послѣ наказанія убѣгаетъ домой и въ этотъ день уже ни за что не пойдетъ на охоту.»
Нетъ никакого сомнѣнія въ томъ, что и въ настоящее время многіе сеттера, которые были бы неоцѣненны въ полѣ, послѣ дрессировки и послѣдующей натаски, оказываются совершенно негодными къ охотѣ лишь вслѣдствіе жестокаго обращенія людей, которымъ они были поручены. Мы положительно того мнѣнія, что если бы въ нѣкоторыхъ особенно известныхъ разсадникахъ практиковались бы болѣе легкія наказанія за ничтожныя провинности, то разсадники эти пользовались бы еще большей славой.
Три года спустя послѣ выхода въ свѣтъ «Кабинета Спортсмена», а именно въ 1806 году, состоялась аукціонная продажа сеттеровъ, извѣстiе о которой сохранилось въ тогдашнихъ газетахъ. Продажныя цѣны собакъ положительно высоки для того времени, а такъ какъ питомникъ принадлежалъ своего рода знаменитости — Даніелю Ламберту, историческому толстяку, вѣсившему послѣ смерти 23 пуда 13 фунтовъ—и этотъ списокъ проданныхъ собакъ можетъ служить любопытнымъ указателемъ цѣнъ охотничьихъ собакъ, существовавшихъ семьдесятъ лѣтъ назадъ, то мы и приводилъ его здѣсь сполна:

Пегъ, сука черный сеттеръ	41 гинея
Пончъ, кобель сеттер	26 гиней
Брёшъ, кобель сеттер	17 гиней
Бобъ, кобель сеттер	20 гиней
Беллъ, кобель сеттер	32 гинеи
Баунсъ, кобель сеттер	22 гинеи
Самъ, кобель сеттер	26 гиней
Шарлотъ, пойнтер-сука	22 гинеи
Люси, пойнтер-сука	12 гиней
Итого	218 гиней

Средняя цѣна собаки настолько велика, что, при таихъ условіяхъ, и въ наше время разведеніе собакъ было бы выгоднымъ занятіемъ. Слѣдуетъ кромѣ того замѣтить, что за сеттеровъ платили дороже чѣмъ за пойнтеровъ, а это можетъ служить доказательствомъ того, что первая порода поднялась въ общественномъ мнѣніи. Впрочемъ можно объяснить это и тѣмъ, что питомникъ мистера Ламберта славился больше сеттерами, чѣмъ пойнтерами.

(Продолжение следует)