Статьи

Русская легавая. Длинная, средняго роста, широкихъ ладовъ, ноги толстыя; лобъ плоскій, рыло длинное и тупое, глазъ довольно большой и зеленоватый, толстое ухо средней длины и лопухомъ, хвостъ длинный и толстый, шерсть гладкая, не густая, цвѣтомъ сѣрая, шея сѣрая съ буроватыми отмѣтинами. Съ собаками этого рода я не охотился и потому ничего не могу сказать о ихъ полевыхъ достоинствахъ; знаю только, что онѣ любили воду, хорошо плавали и мастерски ловили живьемъ утятъ, почему и были названы утятницами; называли ихъ также и русскими ищейными и употребляли большею частію при охотѣ съ ястребомъ за перепелами.
Пудель большого роста. Ноги высокія, толстыя и сильныя, грудь широкая, шерсть длинная, волнистая и пушистая, голова толстая и округленная, уши длинныя, широкія и висячія, морда короткая и толстая.
Пудель средняго роста. Ладами сходенъ съ первымъ, шерсть шелковистая и въ завиткахъ.
Пудель маленькій. Станъ длинный, ноги толстыя и короткія, мягкая и очень длинная шерсть, вьется въ шнурки и на ушахъ слишкомъ длинна.
Пуделя всѣхъ трехъ родовъ были очень понятливы, легко дрессировались, любили воду и хорошо плавали, но для охоты не годились, хотя чутье имѣли и хорошее: были очень азартны и стойки вовсе не держали. Цвѣтъ шерсти ихъ былъ бѣлый и черный. Собаки этой породы особенно замѣчательны были смѣтливостью и необыкновенною привязанностью къ хозяевамъ.
Курляндская. Средняго-роста, крапчатая, въ кофейныхъ или желтыхъ отмѣтинахъ, длинная и подбористая, голова довольно большая, лобъ крутой, рыло длинное и острое, уши широкія и не очень длинныя, хвостъ серпомъ, шерсть длинная и волнистая, особенно длинна на ушахъ и хвостѣ. Собаки этой породы искали въ полверха и проворно, чутье имѣли не очень дальнее, но хорошее, стояли крѣпко, птицу подавали хорошо, были послушны и неутомимы.
Немецкая легавая. Большого роста, голова большая и мясистая, морда короткая и тупая, губы отвислыя и слюнявыя, глаза красные съ отвислыми нижними вѣками, подбородокъ отвислый, уши висячія и очень длинныя, ноги толстыя и мясистыя, хвостъ правильный и большею частію отрѣзался. Нѣмецкія легавыя искали почти шагомъ потому что были очень мясисты, чутье имѣли верхнее и дальнее, стояли очень крѣпко, птицу подавали превосходно, были очень послушны, но скоро утомлялись и въ жаркіе дни вовсе не могли работать. Шерсть имѣли короткую и большею частію встрѣчались крапчатыя, въ кофейныхъ отмѣтинахъ.
Французская темно-крапчатая. Большого роста, сухая и круторебрая, станъ борзоватый, ноги выскія и тонкія, шерсть очень короткая, стального цвета, съ кофейными отмѣтинами, голова небольшая, глазъ выпуклый, рыло длинное и острое, тонкія и короткія уши на хрящахъ и почти голыя, правило очень тонкое. Собаки этого рода искали проворно верхомъ, были послушны, чутье имѣли хорошее, хотя и не дальнее, стояли крѣпко, птицу подавали недурно, но были нѣжны и большихъ трудовъ переносить не могли.
Нѣмецкія собаки были тяжелы и мясисты, а французкія оказывались слишкомъ нѣжными, тѣ и другія, слѣдовательно, не могли быть пригодными для охоты; въ виду этого обстоятельства, нѣкоторые изъ прежнихъ охотниковъ, для разведенія собакъ болѣе пригодныхъ, соединяли нѣмецкихъ съ французскими; отъ смѣси этой получались собаки хотя и не пригодныя, но такія, съ которыми можно было охотиться, если не съ удовольствіемъ, то, по крайней мѣрѣ, безъ особенныхъ неудобствъ. Собакъ этого рода въ Москвѣ бывало довольно; онѣ, конечно, не составляли особой породы, но вслѣдствіе нахожденія ихъ, большею частію, у людей военныхъ, многими охотниками назывались собаками офицерскими.
Офицерская. Большого роста, на высокихъ и толстыхъ ногахъ, не сухая, но и не мясистая, шерсть короткая, крапчатая въ кофейныхъ отмѣтинахъ, голова большая, рыло средней длины, тупое и толстое, уши короткія тонкія, но не голыя, глаза неболшіе, отвислыхъ губъ и висячаго подбородка нѣтъ, хвостъ толстый-обыкновенно до половины отрѣзывался.
Офицерскія собаки искали рысью довольно проворно, головы не наклоняли, птицу прихватывали иногда очень далеко, подходили къ ней очень осторожно, стояли крепко, подавали недурно, были не очень послушны, но сильны, работали и въ жаръ и въ холодъ одинаково, не утомлялись и особенно отличались крѣпкимъ сложеніемъ, съ дороги не сворачивали ни въ какомъ случаѣ; черезъ плетни скакали молодецки, въ ручьи кидались со всѣхъ ногъ, въ чащѣ ходили ломая сучья, такъ что слышенъ былъ трескъ. Старые охотники называли ихъ прочными и, желая наказать собаку, употребляли для этого не арапникъ, а просто палку.
Французская пѣгая. Большого роста, сухая, широкихъ ладовъ, на высокихъ, толстыхъ и сухихъ ногахъ, голова средней величины, лобъ крутой, глаза болшіе на выкате, рыло длинное и тупое, немного вздернутое кверху, уши средней длины, тонкія и вьющіяся въ трубку, хвостъ тонкій и правильный, шерсть короткая, бѣлая съ кофейными отмѣтинами. Пегія французкія собаки искали низомъ достаточно проворно, чутье имѣли хорошее, были послушны, стояли крѣпко, птицу подавали хорошо.
Французская маленькая. Плоскоребрая, на высокихъ и тонкихъ ногахъ, голова небольшая, лобъ плоскій и узкій, глазъ выпуклый, морда длинная и острая, ухо короткое, тонкое и почти голое, правило тонкое, шерсть очень короткая, цвѣтомъ крапчатая съ свѣтло-кофейными отмѣтинами. Собаки этого рода искали низомъ, стояли крѣпко, но долго рылись по слѣду птицы и были очень нѣжны, подавали хорошо.
Испанская гладкошерстная. Большого роста, широкихъ ладовъ, на высокихъ и толстыхъ ногахъ, голова довольно большая, лобъ крутой, глаза большіе, рыло средней длины и тупое, носъ раздвоенный, уши средней длины, вьющіяся въ трубку, хвостъ не очень тонкій, но правильный. Испанскія собаки искали тихо и низомъ, стояли крѣпко, птицу подавали хорошо, были послушны, но лѣнивы и скоро утомлялись, шерсть имѣли очень короткую, бѣлую, въ кофейныхъ отмѣтинахъ.
Испанская длинношерстная. Средняго роста, длинная и высокопередая, ноги толстая, голова большая, лобъ крутой, глаза на выкатѣ, рыло короткое и тупое, вздернутое кверху, носъ раздвоенный, уши широкія, довольно длинныя, покрытыя очень длинной шерстью, хвостъ средней длины серпообразный, покрытый длинною и густою шерстью, на корпусѣ шерсть волнистая, бѣлая, въ кофейныхъ отмѣтинахъ. Длинношерстныя испанскія искали верхомъ довольно проворно, чутье имѣли хорошее, стояли крепко, птицу подавали хорошо, но были очень грубы, злобны и въ жаркое время скоро утомлялись.
Польская быстрая. Средняго роста, длинная на короткихъ ногахъ, шерсть длинная волнистая, цвѣтомъ бѣлая съ коричневыми пятнами, голова небольшая, лобъ неширокій и крутой, глаза большіе, рыло длинное и острое, уши широкія длинныя, покрытыя очень длинной шерстью, хвостъ серпомъ, покрытый длинною шерстью. Быстрыми собаки этого рода назывались потому, что искали быстро, чутье имѣли онѣ верхнее и очень хорошее, птицу подавали хорошо, но не стояли, а только притыкались и потому для охоты признавались вовсе негодными.
Польская тихая. Очень большого роста, широкихъ ладовъ, шерсть длинная и волнистая, цвѣтомъ бѣлая съ коричневыми пятнами, ноги толстыя и высокія, голова пропорціональная, лобъ крутой, глаза большіе, рыло длинное и тупое, уши очень длинныя, покрыты густою и очень длинною шерстью, на концахъ ушей шерсть вилась въ шнурки и спадала съ нихъ вершка на два; хвостъ перомъ, украшенный очень длинною шерстью. Польскія рослыя искали верхомъ, но тихо, чутье имѣли очень хорошее, стояли крѣпко, дичь подавали хорошо, были очень послушны, но въ жаркіе дни скоро утомлялись.
Я имѣлъ только одну собаку изъ этой породы. Это былъ самецъ очень большого роста и очень ладный, звали его Гекторомъ; полевыми достоинствами онъ нисколько не отличался отъ другихъ собакъ этой породы, но красотой его любовались всѣ, кому только удавалось его видѣть; многіе желали имѣть отъ него щенковъ, я самъ очень заботился объ этомъ, но подходящей къ нему самки отыскать не могъ и потому продалъ его г. Протасьеву. Г. Протасъевъ, имѣя подходящую къ нему самку другой породы, думалъ отвести собакъ настолько же красивыхъ, но болѣе легкихъ, которыхъ, говорятъ, и отвелъ.
Брусбартъ. Очень большого роста, на высокихъ и толстыхъ ногахъ съ борзоватымъ задомъ, съ густою бородою изъ щетинистой шерсти и длинными и густыми такой же шерсти усами; длинная и жесткая, какъ щетина, шерсть, располагаясь неправильно по всему корпусу, торчитъ во всѣ стороны, на головѣ очень густа и слегка прикрываетъ глаза; голова по росту невелика, лобъ крутой, рыло средней длины, тупое, глаза большіе, выглядывающіе изъ подъ шерсти какъ-то сердито, уши средней длины, тонки и вьются въ трубку, на нихъ такая же щетинистая шерсть; хвостъ средней толщины, совершенно правильный, не длинный, покрытый тою же щетинистою шерстью; цвѣтъ шерсти пепельный, иногда съ кофейными отмѣтинами. Брусбарты искали верхомъ, довольно скорой рысью, чутье имѣли хорошее, стояли довольно крѣпко, дичь подавали хорошо, были послушны, неутомимы и злобны.
Во времена моей молодости мнѣ удалось пріобрѣсти изъ породы брусбартовъ годовалую самку, очень большого роста и ладную въ полномъ смыслѣ этого слова; щетинистая густая шерсть ея, кофейно-сѣраго цвѣта, на головѣ была очень густа и прикрывала большіе и умные глаза ея; выглядывая изъ-подъ нависшей шерсти, она казалась очень угрюмою, а густые борода и усы дѣлали ее даже страшною. Я назвалъ ее Вѣдьмою; она была злобна и очень избалована; привести ее въ порядокъ мнѣ стоило большого труда, но хлопоты мои вознаградились вполнѣ. Вѣдъма искала чистымъ верхомъ и проворно, прихватывала птицу чрезвычайно далеко, стояла крѣпко, подавала птицу превосходно, была послушна и неутомима. Мнѣ не нравился только простоватый искъ ея: безъ всякихъ приглядныхъ движеній ходила она то вправо, то влѣво; голова ея не опускалась и оставалась вовсе безъ движенія; останавливалась она какъ-то некрасиво, немного вытянувшись и выпрямляя хвостъ. Не смотря на это, я все таки любилъ Вѣдьму: она была очень привязана ко мнѣ и служила семь лѣтъ; восьмилетнюю я уступилъ ее, какъ рѣдкость, А. П. Беклемишеву, у котораго она и кончила жизнь.
Англійская легавая. Средняго роста, длинная, круторебрая и сухая, голова круглая, лобъ широкій выпуклый, затылокъ съ сильно развитымъ гребнемъ, глаза большіе, выпуклые, рыло длинное, толстое и тупое, ухо короткое, широкое и очень тонкое, ноги короткія, толстыя и сухія, хвостъ тонкій, правильный и недлинный, шерсть очень короткая, черная, каштановая или краснорыжая; англійскія собаки искали тихо, чутье имѣли не дурное, хотя и неверхнее, стояли крѣпко, но мяли птицу.
Шотландская. Средняго роста, длинная, широкихъ ладовъ, неубористая, шерсть длинная, волнистая и черная, голова не широкая, лобъ выпуклый, глаза открытые, рыло средней длины, тупое, уши длинныя въ трубку, покрытыя очень длинною шерстью, шея короткая, ноги короткія, хвостъ тонкій, короткій съ длинною шерстью. Собаки этого рода искали проворно, чутье имѣли хорошее, были послушны и неутомимы, птицу подавали недурно, но стояли коротко.
Чисто легавая. Средняго роста, широкихъ ладовъ, голова довольно большая, верхняя часть ея сильно развита, лобъ крутой и широкій, глаза большіе, рыло длинное, толстое и тупое, уши средней длины въ трубку, ноги толстыя и высокія, хвостъ короткій и нетолстый, шерсть короткая, цвѣтомъ сѣрая съ кофейными отмѣтинами. Чисто легавыя искали низомъ и тихо, чутье имѣли порядочное, стояли крѣпко, подавали недурно.
Пушкинская. Большого роста, широкая и длинная, не очень мясистая, голова тяжелая, лобъ крутой, глазъ большой съ отваломъ, рыло недлинное и тупое, губы и подбородокъ очень отвислыя, уши, поставленный низко, очень длинны и очень мягки, ноги высокія, толстыя, хвостъ тонкій и правильный, шерсть короткая, цвѣтомъ белая или свѣтло-крапчатая, иногда съ кофейными отмѣтинами. Собаки этого рода назывались пушкинскими, потому что отведены были г. Пушкинымъ отъ соединенія, я полагаю, нѣмецкихъ легавыхъ съ французскими пѣгими. Искали онѣ довольно проворно, чистымъ верхомъ, были послушны и неутомимы, по птицѣ прихватывали очень далеко, авансировали нарядно, стояли крѣпко и птицу подавали превосходно, но долго не принимались за дѣло. Я имѣлъ этой породы очень ладнаго самца, который два лѣта ходилъ сзади, не обращая никакого вниманія на вылетавшихъ изъ подъ ногъ моихъ дупелей и бекасовъ; принялся искать онъ въ половинѣ августа мѣсяца третьяго лѣта и оказался съ замѣчательно хорошими достоинствами. Лучшею изъ собакъ этой породы былъ Пижонъ, принадлежавшій В. Н. Вакселю. У эконома г. Карабанова, Ивана Андреева, была пушкинской породы бѣлая, очень ладная, самка Аллегра, которая, не спадая съ чутья, работала до семнадцати лѣтъ. У того-же Карабановскаго эконома водились другія, немного подходящія ладами къ пушкинскимъ, собаки, которыя были очень мясисты, тяжелы, скоро утомлялись и не имѣли чутья,-ихъ называли карабановскими; отводили ихъ кажется отъ собакъ меделянскихъ.
Орловская. Большого роста, длинная, высокопередая, круторебрая, подбористая, мускулистая и довольно сухая; голова пропорціональная, лобъ неширокій, выпуклый, глаза большіе навыкатѣ, рыло не короткое, но тупое, уши тонкія, длинныя, вьющіяся въ трубку; шея длинная, ноги высокія, толстыя и сухія; правило тонкое, упругое и недлинное; шерсть короткая, цвѣтомъ бѣлая съ красными отмѣтинами, иногда вся кофейная. Собаки такія назывались орловскими, потому что отведены были графомъ Орловымъ отъ смѣси пушкинскихъ съ французскими и даже англійскими. Искали онѣ рысью на кругахъ, ходъ ихъ былъ скорый; вывертывая ногами, какъ орловскіе рысаки, онѣ какъ-то приподнимались передомъ, безпрестанно возвышая при этомъ и голову; птицу чуяли очень далеко, авансировали картинно, стояли крѣпко, подавали очень хорошо, но за дѣло, какъ и пушкинскія, принимались не скоро. Лучшими изъ собакъ этой породы были Медоръ В. Н. Вакселя и Фатеръ Чернышева.
Дмитровская. Средняго роста, широкихъ ладовъ, мускулистая, сухая и подбористая; голова правильная, лобъ крутой, глаза большіе, открытые, рыло недлинное и тупое, уши тонкія, короткія, въ трубку, шея короткая, ноги высокія, толстыя и сухія, правило короткое, тонкое, правильное и упругое, шерсть короткая, но довольно густая, цвѣтомъ крапчатая съ кофейными отмѣтинами. Собаки этого рода добыты были В. Н. Вакселемъ у купца Полянскаго, проживавшаго въ городѣ Дмитровѣ, почему и назывались дмитровскими. Искали онѣ чистымъ верхомъ проворно, то рысью, то вскачь, были въ высшей степени послушны и неутомимы, чутье имѣли далекое, къ птицѣ подходили картинно, стояли крѣпко, подавали превосходно, но за дѣло, какъ и орловскія, принимались не очень скоро. Лучшая изъ собакъ этой породы были Вакселевскіе Сократъ н Нептунъ.
Дмитровшй купецъ Полянскій, отводившій этого рода собакъ, постоянно охотился въ Сенковскихъ болотахъ съ двумя собаками; каждая изъ нихъ искала отдѣльно, не мѣшая другой; случалось каждой изъ нихъ, въ одно время останавливаться по дичи въ разныхъ мѣстахъ болота; Полянскій, убивая изъ подъ одной, не торопясь, подходилъ къ другой; ни та, ни другая не трогались съ места, до приказанія хозяина, ни поднимать птицу, ни подавать ее убитую, ни снова искать, если бывалъ даже и промахъ. Послѣднія собаки этой породы въ Москвѣ держались у купца Черикова.
Маркловская. Большого роста, широкая, очень сухая, круторебрая и мускулистая, голова треугольникомъ, лобъ плоскій, глаза на выкатѣ, рыло длинное и острое, ухо короткое, очень тонкое и почти голое, ноги высокія, толстыя и сухія, спина съ наклономъ, прутъ тонкій и правильный, шерсть короткая, темно-крапчатая, крапины сливныя, на щекахъ, груди и ногахъ яркія оранжевыя подпалины. Собаки этого рода назывались маркловскими, потому что разведены были извѣстнымъ охотникомъ нашимъ, Владиміромъ Николаевичемъ Вакселем,отъ собакъ, подаренныхъ ему щенками барономъ Маркловскимъ; щенки эти были самецъ и самка одного помета и родились отъ Анонса и Армиды, привезенныхъ въ Москву барономъ Маркловскимъ въ 1820-хъ годахъ и принадлежащихъ къ породѣ, выведенной отъ соединенія французскихъ легавыхъ съ англійскими гончими. Маркловскія собаки, разведенныя въ Москвѣ Вакселемъ, искали проворно, чистымъ верхомъ, были очень чутьисты и неутомимы, стояли очень крѣпко, поискъ ихъ былъ очарователенъ, всѣ движенія ихъ были до того энергичны и граціозны, что приводили всѣхъ въ восторгъ, но онѣ долго не принимались за дѣло; иногда ходили сзади года по два, не обращая никакого вниманія на дичь, принявшись за искъ-долго и сильно гоняли, зайца провожали съ лаемъ, боялись росы и дождя, послѣ котораго отказывались искать даже въ самый жаркій іюльскій день, боялись слѣпней и комаровъ, отъ нападенія которыхъ нѣредко ложились подъ кустъ, были злобны и страшно мяли дичь; впослѣдствіи, какъ происходившія отъ соединенія брата съ сестрою и отца съ дочерью, сдѣлались болѣзненными, такъ что мокрецы, оспа и парши считались необходимою принадлежностію чистокровныхъ маркловскихъ собакъ.
Въ справочной егерьской книгѣ, изданной въ 1853г., выписка изъ которой помѣщена г. редакторомъ журнала "Императорскаго Общества Охоты" въ № 7-мъ названнаго журнала за 1876 г., на стр. 71-й говорится, что собаки, называвшіяся въ Москвѣ маркловскими, разведены были отъ Анонса, привезеннаго барономъ изъ Курляндіи, и Армиды Аристова. Въ опроверженіе этого мненія я считаю долгомъ объяснить, что кофейная самка, а не кофейно-пѣгая, какъ многіе говорятъ и пишутъ, орловской породы, принадлежавшая извѣстному московскому ружейнику Ивану Трофимовичу Аристову, дѣйствительно повязана была съ Анонсомъ, но не съ тѣмъ, который былъ привезенъ въ Москву барономъ, а съ молодымъ, принадлежавшимъ Вакселю. Такого рода смѣшиваній въ былыя времена въ Москвѣ производилось много (объ этомъ, а также и о достоинствахъ собакъ полукровныхъ, я говорилъ еще въ первомъ описаніи моемъ собакъ маркловскихъ на стр. 50-й № 6-й Ж. Ох. за 1876 г.), и собаки, происходившія отъ нихъ, вовсе не назывались маркловскими, а признавались полукровными; лучшими изъ полукровныхъ, выходившими большею частью съ удлиненнымъ и висящимъ ухомъ, оказывались Вакселевскія; чистокровныя-же выведены были отъ собакъ, подаренныхъ Вакселю барономъ щенками, родившимися отъ Анонса и Армиды, не Аристовской, а привезенной въ Москву барономъ Макловскимъ, которая вскорѣ послѣ помета околѣла, и водились только у Вакселя, а отъ его собакъ у графа Зубова и Н. А. Васенко. Лучшими изъ всѣхъ собакъ маркловской породы разведенныхъ въ Москвѣ В. Н. Вакселемъ, по полевымъ достоинствамъ, по справедливости, должны быть признаны: принадлежавшія самому Вакселю темно-крапчатая безъ подпалинъ самка Армида, Оскаръ и Баярдъ, проданный впослѣдствіи за 1,500 р. графу Зубову, и Оскаръ Усачевскій.
Пороки собакъ маркловской породы и ихъ болѣзни, сдѣлавшіяся въ послѣдніе годы ихъ существанія необходимою принадлежностію чистокровныхъ, были до того невыносимы, что В. Н. Вакселъ, такъ усердно заботившійся о разведеніи въ Москвѣ собакъ этой породы, убѣдясь въ совершенной невозможности ихъ исправленія, въ исходѣ 1830-хъ годовъ, призналъ маркловскихъ собакъ непригодными для охоты, и началъ заботиться о разведеніи въ Москвѣ собакъ новой породы, болѣе пригодной, и болѣе достойной, и наконецъ, привезъ изъ Петербурга въ начале 1840 г. Ксеркса и Фанни, принадлежавшихъ къ породѣ курляндской, а въ 1841 г. Джалъму, черную самку изъ породы сеттеровъ. Вслѣдъ затѣмъ выписаны были Ф. В. Перловымъ красные сеттера, потомъ появились сеттера и пойнтера у графа П. Н. Зубова; выписаны были А. П. Хлудовымъ желтопѣгіе и черные пойнтера, явились черные пойнтера и бѣлые сеттера у С. В. Пенскаго, оказался выписной черный пойнтеръ у графа С. С. Ланского, начали кричать многіе о небывалыхъ достоинствахъ загадочнаго по происхожденію и громаднаго по росту чернаго кобеля А. П. Цвѣленьева, съ каждымъ годомъ собакъ новыхъ породъ становилось все больше и больше, всѣ забыли прежнихъ и принялись усердно заботиться о разведеніи новыхъ.

Используются технологии uCoz