Статьи

Въ декабрьской книжкѣ прошлаго года журнала "Природа и Охота" окончилась печатаніемъ статья Беллькруа "Дрессировка легавой собаки." Статья эта не могла быть встр?чена иначе, какъ съ большимъ интересомъ. Не говоря уже о томъ, что имя автора вообще пользуется довольно распространенной извѣстностью, какъ знатока трактуемаго имъ предмета, и что онъ уже знакомъ русскимъ читателямъ по статьѣ его "Англійскія легавыя", достоинства которой не могли не обратить на себя вниманія,—самый предметъ статьи настолько долженъ быть близокъ сердцу ружейнаго охотника, что конечно она не могла пройти незамѣченною. Интересъ этой статьи особенно долженъ быть великъ для насъ, русскихъ ружейныхъ охотниковъ, такъ какъ наша легавая собака находится въ исключительномъ и, надо прибавить, крайне печальномъ положеніи.
О породахъ русскихъ легавыхъ, т. е. о породахъ, которыя были бы вполнѣ акклиматизированы и приспособлены къ местнымъ особенностями почвы и климата, у насъ нѣтъ и рѣчи. Англійскій сеттеръ и пойнтеръ работаютъ у насъ на всемъ громадномъ протяженіи нашей отчизны—и на сѣверѣ и на югѣ, на западѣ, и на востокѣ—и, если имъ, на ихъ бѣшеномъ поискѣ и приходится пока еще встрѣчаться съ какимъ нибудь туземцемъ, то представителями этихъ послѣднихъ являются выродки чего-то, говорятъ, будто бы нѣкогда хорошаго, но вполнѣ переродившагося и въ настоящее время, надо сказать по совѣсти, ничего не стоющаго. Впрочемъ, это еще бы не бѣда, или по крайней мѣрѣ только полъ-бѣды. Отъ добра добра не ищутъ, а что сеттеръ и пойнтеръ дѣйствительно добро, то съ этпмъ согласится почти каждый. Но бѣда въ томъ, что и настоящихъ-то сеттеровъ и пойнтеровъ у насъ ужъ очень мало. Они появляются у насъ на выставкахъ... Говорятъ, что они есть у нашихъ Петербургскихъ и Московскихъ охотниковъ... Конечно, они попадаются и въ провинціяхъ, но вообще говоря, встречать ихъ приходится далеко не всякій день. Да, они такъ рѣдки, что право не будетъ натяжки, если сказать, что многимъ охотникамъ ихъ видѣть и совсѣмъ не случалось. Спора нѣтъ, есть довольно собакъ весьма хорошихъ, или лучше сказать, весьма порядочныхъ; большинство же недвусмысленные ублюдки. Да ежели хорошенько вглядѣться и въ тѣхъ, которыя идутъ за чистокровныхъ, то право, въ большей ихъ части всегда найдется что нибудь не совсѣмъ благополучнымъ. Что нибудь пустое и иногда почти незамѣтное, въ большинствѣ изъ нихъ укажетъ на родство ихъ съ россійской кудряшкой, или съ блаженной памяти, классическимъ длинноухимъ Трезоромъ. Отъ родства съ этимъ послѣднимъ ушелъ, по крайней мере въ провинціи, редкій изъ нашихъ пойнтеровъ.
Объясненіе причинъ, почему у насъ такъ мало собакъ чистокровныхъ, не входитъ въ программу настоящей статьи. Причинъ этихъ очевидно много, и очевидно, что въ большинствѣ изъ нихъ, мы виноваты сами. Для насъ, въ настоящую минуту, важно только констатировать фактъ, который впрочемъ врядъ ли кто и отвергать станетъ, что хорошихъ чистокровныхъ, породистыхъ собакъ у насъ такъ мало, и встрѣчать ихъ приходится такъ рѣдко, что большинство изъ нашихъ охотниковъ имѣли такъ мало случаевъ познакомиться съ ними, что далеко не всякій съумѣетъ отличить ихъ отъ ублюдковъ, а такихъ, которые вполнѣ поняли бы всю ихъ прелесть,—еще меньше. Говорится это вовсе не въ укоръ кому нибудь. Большинство здѣсь ни причемъ, такъ какъ дѣйствительно трудно восхищаться тѣмъ, чего почти не знаешь, что видѣть приходится рѣдко, мелькомъ. Во Франціи, казалось бы, это дѣло должно быть поставлено лучше чѣмъ у насъ, но и тамъ тоже самое. Тамъ тоже доходитъ до того, что на выставкахъ, собакъ, за невозможностью опредѣлить ихъ породы, сортируютъ по цвѣту шерсти, а любителей тихоходовъ, тыкающихъ въ землю носомъ, судя по статьямъ Беллькруа, пожалуй тамъ еще больше, чѣмъ у насъ.
Но ежели у насъ мало собакъ чистокровныхъ, то можетъ быть тѣхъ, которыхъ мы имѣемъ за чистокровныхъ, мы умѣемъ настолько хорошо дрессировать, что бѣда нѣсколько облегчается. Да, въ виду сказаннаго выше, этотъ вопросъ является невольно — и что же?! отвѣть на него совсѣмъ ужъ неутѣшителенъ. Утверждать, что у насъ совсѣмъ нѣтъ, въ настоящемъ смыслѣ слова, дрессированныхъ собакъ, конечно нельзя. Такое утвержденіе было бы голословно. Но, если читатель предложить себѣ вопросъ о томъ, много ли онъ на своемъ вѣку видѣлъ такихъ дрессированныхъ собакъ, какихъ напримѣръ описываетъ Беллькруа, или такихъ, какими должна бы быть собака, если-бы намъ удалось научить ее всему тому, что, по мнѣнію Освальда, должна она знать, то вѣроятно отвѣтъ его будетъ таковъ, что такихъ собакъ онъ или вовсе не видалъ, или видѣдъ одну, двѣ. Кажется, вовсе не будетъ опрометчиво сказать, что хорошо дрессированныхъ собакъ у насъ еще меньше, чѣмъ собакъ чистыхъ породъ.
Какія же этому причины?—Первая причина та, что у насъ нѣтъ дрессировщиковъ,—людей для которыхъ ученіе собакъ, выводка ихъ были-бы дѣломъ ихъ профессіи; почему намъ и приходится дрессировать ихъ самимъ, дрессировать между дѣломъ и потому, поневолѣ, какъ нибудь. Вторая—та, что мы не умѣемъ ихъ дрессировать, да и не имѣли случая выучиться этому. Дѣло это далеко не легкое, и если каждому приходится самому измышлять пріемы дрессировки, пользуясь изрѣдка какимъ либо отрывочнымъ сов?томъ сотоварища, то далеко не уѣдешь, а гдѣ источники, изъ которыхъ мы могли бы почерпнуть необходимый познанія?—Многому ли насъ выучили въ этомъ дѣлѣ наши старики-охотники? Пересчитайте сами число этихъ учителей: Аксаковъ, Ваксель, Московскій охотникъ, а дальше что то ужъ и не помнится. Еще нѣсколько именъ подъ монографіями и подъ статьями въ журналѣ Коннозаводства и Охоты, и въ журналѣ Охоты, но именъ ужъ гораздо менѣе извѣстныхъ. Что же преподали намъ эти учителя? Аксаковъ о дрессировкѣ собаки говоритъ всего лишь на двухъ страницахъ и изъ всего его ученія можно вывести лишь одно, что собакъ бить не слѣдуетъ. Совѣтъ драгоцѣнный для многихъ охотниковъ, но само собою одного его еще мало. Ваксель и Московскій охотникъ говорятъ о дрессировкѣ собакъ нѣсколько больше, но ихъ ученіе можно назвать наставленіемъ о томъ, — какъ охотнику быть при дрессированной собакѣ, а не о томъ какъ выдрессировать эту послѣднюю, и во всякомъ случаѣ наставленія ихъ такъ кратки и такъ отрывочны, что многому у нихъ не научишься, а многое изъ сказаннаго ими пожалуй и не выдержало бы критики; что же касается до упомянутыхъ монографий другихъ авторовъ, то или они давали ужъ черезъ-чуръ мало, или же появились при неблагопріятныхъ обстоятельствахъ, но никакой извѣстности они не пріобрѣли, и давно забыты. О ихъ популярности и говорить нечего. Хороши ли они, или дурны, но сохранились они въ памяти очень а очень немногихъ, и можно положительно сказать, что на дрессировку собакъ въ Росия они вліянія или вовсе не имѣли, или имѣли весьма небольшое. Всякъ въ этомъ дѣлѣ руководствовался или тѣмъ до чего самъ додумался, или тѣмъ что случайно слышалъ отъ другихъ охотниковъ. По отношенію къ дрессировкѣ собакъ съ ружейными охотниками у насъ было тоже, что Мачеваріановъ говоритъ про псовыхъ: "Всякъ Еремей про себя разумѣй."
Такое малоотрадное положеніе продолжалось у насъ можно сказать до послѣдняго времени. Въ 1872 г. явилось въ русскомъ переводе сочиненіе Освальда, подъ названіемъ "Легавая собака". Что-бы ни говорили про это сочиненіе, но, конечно, всякій согласится, что изъ всего, что мы до сихъ поръ имѣемъ въ этомъ родѣ литературы, это сочиненіе рѣзко отдѣляется отъ всего остального. Это у насъ, хотя и не нашъ, положительно первый учебникъ о томъ какъ учить собаку. Учебникъ не только полный, систематически, но и такой, изъ котораго дѣйствительно можно выучиться многому. Но тутъ другая бѣда. Несмотря на всѣ свои хорошія стороны, для насъ онъ тоже неудобенъ. Неудобенъ тѣмъ, что черезчуръ систематиченъ, черезчуръ подробенъ. Уроки, преподаваемые имъ, доходятъ до мелочей, и вообще онъ предъявляетъ къ собакамъ и къ дрессировщику такія требованія, что многія изъ нихъ могутъ быть признаны излишними.
Ничто не можетъ быть практичнѣе его наставлений; но въ цѣломъ онъ все таки является непрактичнымъ. Впрочемъ надо оговориться: непрактичнымъ у насъ, поставленныхъ въ необходимость учить собакъ своихъ, какъ сказано это выше,—урывками, мимоходомъ и принужденныхъ, по неим?нію времени, довольствоваться тѣмъ, что собака знаетъ третью часть того, чему можно научить ее съ помощью этого руководства. Для того, чтобы продѣлать съ собакою все, что предписываетъ Освальдъ, надо отречься отъ всякаго другого дѣла. Для человѣка же не посвятившаго себя собакѣ вполнѣ, дрессировка, указываемая имъ, невозможна. Она доступна только людямъ, для которыхъ выводка собакъ составляетъ профессію, а профессільныхъ дрессировщиковъ у насъ нѣтъ. Само собою Освальдъ здѣсь не причемъ и его система чрезъ это не можетъ быть умаляема. Но тѣмъ не менѣе собакъ, которыя бы прошли полный курсъ Освальда, у насъ не встрѣчается. Однако же, не имѣя возможности воспользоваться его ученіемъ сполна, многіе тѣмъ не менѣе поняли его превосходство предъ всѣми другими намъ изв?стными, и нашлось немало охотниковъ, которые пользовались имъ урывками, то однимъ, то другимъ урокомъ, насколько позволяло время и насколько хватало силъ. Казалось, что появленіе книги прошло малозамѣченнымъ, но тѣмъ не менѣе теперь почти каждый охотникъ слышалъ объ ней, а многіе изъ нея кое-чѣмъ и воспользовались. Во всякомъ случаѣ въ настоящее время это самое популярное, самое извѣстное у насъ сочиненіе о дрессировкѣ собакъ, и во всякомъ случаѣ единственное, имѣющее нѣкоторое примѣненіе въ практикѣ. Мы начинаемъ къ нему привыкать. Оно завоевываетъ себѣ почву и тѣмъ более, что почва эта чиста отъ всякихъ другихъ ученій, имѣющихъ какой бы то ни было удѣльный вѣсъ.
Вследствіе этого Беллькруа, появившись въ русскомъ переводѣ, совершенно неожиданно и негаданно для себя столкнулся у насъ съ Освальдомъ болѣе, чѣмъ гдѣ либо въ другомъ мѣстѣ. Мы говоримъ—столкнулся, потому что ученіе его совсѣмъ иное; потому что про то, чему учитъ Освальдъ, Беллькруа на первой же страницѣ своего трактата, не стѣсняясь и ни чуть не сдерживаясь, безъ всякой церемоніи говорить, что это ересь, и притомъ, какъ говоритъ!:—страстно, съ полнымъ убѣжденіемъ въ правотѣ своего слова, съ неудержимымъ порывомъ увлекающагося француза, иногда съ блестящими остроуміемъ, иногда съ бранью и всегда съ такой стремительностью, что подчасъ ему ничего не остается больше—какъ воскликнуть: "а если это не такъ, такъ значить я дуракъ!"
Положеніе русскаго читателя, согласитесь, дѣлается, по меньшей мѣрѣ, страннымъ. Только что мы обрѣли Освальда, только что мы въ него увѣровали, только что, такъ сказать, догадались въ нашей безпомощности, и успѣли схватиться за него, а тутъ вамъ говорятъ, что это ересь. Правда, говорятъ вовсе не упоминая про Освальда, очевидно вовсе даже и не думая о немъ (въ виду имѣлись пріятели изъ Нормандіи); но тѣмъ не менѣе говорятъ про то, чѣмъ мы у него только что позаимствовались. И кто говорить? Говорить Беллькруа, статья котораго объ англійскихъ легавой, недавно нами прочитанная, сразу показала намъ, что это такой знатокъ собаки, какихъ встрѣчать приходится очень рѣдко. Беллькруа, который несомнѣнно имѣлъ такихъ собакъ, какихъ не всякому и видѣть приходилось, и который, очевидно, съѣлъ съ ними не одинъ пудъ соли. Кто же изъ нихъ правь?—Одинъ говорить, что все спасеніе въ парфорсѣ, и съ послѣдовательностью, доходящей до н?мецкаго упорства, не позволяетъ ступать безъ него ни одного шагу. Другой выставляетъ своимъ знаменемъ—прочь парфорсъ, и хотя въ концѣ концевъ и дѣлаетъ ему нѣкоторый уступки, но только въ самыхъ исключительныхъ случаяхъ, и то съ очевиднымъ отвращеніемъ.—На чьей сторонѣ правда?—Вотъ вопросъ невольно возникающій въ умѣ каждаго, хотя немного интересующагося дѣломъ, и назойливость этого вопроса придаетъ статьѣ Беллькруа громадный интересъ. Мы говоримъ — статья Беллькруа, потому что сочиненіе Освальда намъ уже знакомо. Беллькруа-же—для насъ новинка.
Мы очутились такъ сказать зрителями двухъ бойцевъ, слава и сила которыхъ намъ извѣстны. Но одинъ изъ нихъ нашъ старый знакомый, искусство котораго мы уже знаемъ; пріёмы же другого, долженствующіе рѣшить битву, для насъ совершенно новы. Понятно, что взоры всѣхъ, съ невольнымъ любопытствомъ, обращаются къ этому послѣднему, и ему придается тотъ интересъ, который, быть можетъ, при другихъ обстоятельствахъ и не былъ бы такъ великъ.
Въ виду этой то особенности появленія у насъ статьи Беллькруа, кажется не будетъ излишнимъ остановиться на некоторой оцѣнкѣ ея. Разбирать ее въ подробностяхъ и деталяхъ, идти за авторомъ шагъ за шагомъ и относиться критически къ каждому, даваемому имъ совѣту, нетъ нужды. Но остановиться на главныхъ положеніяхъ ученія, взвѣсить наиболѣе важныя фазы его, кажется будетъ весьма и весьма умѣстнымъ. Такимъ, и по возможности краткимъ, обзоромъ этого ученія и его пріемовъ, мы и займемся.

(Продолжение следует)

Используются технологии uCoz