V.

Указавши въ главныхъ чертахъ на внутреннія качества, отличающія собакъ англійскихъ породъ, мы займемся описаніемъ наружнаго ихъ вида, начиная съ англійскаго пойнтера.
Порода пойнтеровъ дѣлится въ настоящее время на нѣсколько разновидностей, представители которыхъ отличаются между собой не только складомъ, но и цвѣтомъ шерсти.
Пойнтера бываютъ всѣхъ мастей, начиная отъ бѣлой и кончая черной; мнѣ впрочемъ ни разу не случалось видѣть совершенно бѣлаго пойнтера, и я полагаю, что если и есть таковые (а говорятъ, что они бываютъ), то на нихъ, т. е. на окраску ихъ шерсти, слѣдуетъ смотрѣть не иначе, какъ на простую случайность. Бѣлые пойнтера бываютъ обыкновенно съ отмѣтинами—коричневыми, черными и красными; но и желтопѣгіе, и чернопѣгіе, и кофейнопѣгіе и какого угодно цвѣта пойнтера, могутъ быть одинаково превосходными, замѣчательно складными и безукоризненно чистокровными собаками, и я дѣйствительно знавалъ великолѣпныхъ пойнтеровъ со всякими отмѣтинами и безъ всякихъ отмѣтинъ. Цвѣтъ шерсти никоимъ образомъ не можетъ играть роли въ оцѣнкѣ собаки: породистость и порода познается не по цвѣту, а по формамъ, по отличительнымъ, характеристическимъ признакамъ. Бываютъ, напр., пойнтера и совершенно кофейные и рыжіе. А на выставкѣ 1862 года г. Поль Кальяръ выставилъ пару пойнтеровъ кофейныхъ съ бѣлыми крапинами; между тѣмъ происхожденія они были несомнѣнно самого высокаго и благороднаго, чѣмъ вообще отличаются всѣ собаки этого владѣльца. Однако, еслибъ и на той выставкѣ придерживались такой же системы классификаціи собакъ, какая была принята на послѣдней, то Донъ, портретъ котораго мы представили читателю, попалъ-бы непремѣнно въ отдѣлъ какихъ-нибудь французскихъ собакъ или ублюдковъ, къ которымъ бы онъ подошелъ по росту и по цвѣту шерсти.
Въ подобныхъ затруднительные случаяхъ, какіе представились на послѣдней выставкѣ, желательно было бы, чтобы эксперты производили собакамъ хоть маленькое испытаньице на дѣлѣ; тогда навѣрное каждой собакѣ было бы отведено подобающее ей мѣсто.
Въ самомъ дѣлѣ, опредѣлить породу собаки не вполнѣ чистокровной—вещь вовсе не легкая. Какъ узнать, куда ее отнести, если она, положимъ, смахиваетъ больше на французскую или больше на англійскую, если она складомъ своимъ подходитъ болѣе или менѣе къ типу одной изъ установившихся, извѣстныхъ породъ, но если въ ней отсутствуютъ характеристичныя черты, свойственныя данной породѣ, если она принадлежитъ вообще къ безчисленному множеству собакъ, не могущихъ доказать своего происхожденія? Поэтому, на выставкахъ необходимо обращать вниманіе прежде всего на собакъ вполнѣ чистокровныхъ, ведущихъ свой родъ впродолженіе многихъ поколѣній. Этихъ собакъ и слѣдуетъ указывать любителямъ какъ образцы; ихъ необходимо выдвигать на первый планъ, выставлять на видъ, на возвышеніе, а рядомъ съ ними размѣщать уже собакъ не совсѣмъ чистыхъ, не вполнѣ породистыхъ, распредѣляя ихъ по степени сходства ихъ съ чистокровнымъ представителемъ. Лишь при такихъ условіяхъ и будутъ достигать выставки своей цѣли, и будутъ приносить ту пользу, которую мы вправѣ ожидать отъ нихъ; лишь при такихъ условіяхъ и могутъ явиться во Франціи собаки, которыя въ состояніи будутъ соперничать съ собаками Англіи. Если на нашей послѣдней выставкѣ былъ даже хоть одинъ только настоящій, породистый пойнтеръ, или одна только породистая длинношерстная французская легавая, то и для нихъ нужно было бы устроить нары и поставить ихъ на этомъ возвышеніи, чтобъ онѣ были у всѣхъ на виду и чтобы всѣ могли судить о томъ, каковы должны быть чистокровные представители данной породы.
Когда же устроители выставокъ давали бы выставляемымъ собакамъ возможность показывать и свои внутреннія достоинства, т. е. показывать себя въ дѣлѣ, тогда намъ ничего больше не оставалось бы и желать: тогда сами охотники и любители собакъ могли бы уже собственными глазами видѣть разницу въ манерѣ поиска и разницу въ степени чутья той или другой собаки, и лично, по сравненію, убѣдились бы въ томъ громадномъ превосходствѣ, которое дѣйствительно находится на сторонѣ собакъ чистокровныхъ. А сдѣлать это вовсе нетрудно: для этого и потребовалось-то бы достать всего какихъ-нибудь двадцать паръ куропатокъ, да снять небольшое поле, которое очень легко найдти у окраинъ Парижа.
Но мы пока еще очень далеки отъ подобнаго идеала выставки. Много еще времени пройдетъ, пока осуществится высказанная мною здѣсь, очевидно столь простая, столь практичная и столь удобоисполнимая мысль, и долго еще придется намъ любоваться на нашихъ выставкахъ всевозможными ублюдками и помѣсями, происшедшими отъ смѣшенія всевозможныхъ породъ. А потому мы и стараемся здѣсь, въ ожиданніи будущихъ благъ, пролить хоть нѣкоторый свѣтъ истины въ сбивчивыя понятія охотниковъ и представить, по возможности, самое отчетливое описаніе наружныхъ очертаній собакъ, составляющихъ предметъ нашего изслѣдованія. И такъ, мы разсмотримъ сначала пойнтера.
Что сразу поражаетъ насъ въ пойнтерѣ - это чрезвычайная соразмѣрность, такъ сказать, гармоничность всѣхъ членовъ, сила и гордость и въ осанкѣ, и въ взглядѣ, изящество формъ, упругость мускуловъ. Когда смотришь на породистаго пойнтера, то чувствуешь какъ-то, что это дѣйствительно настоящая собака, все равно, какъ при встрѣчѣ съ человѣкомъ выдающимся изъ толпы, невольно говорится: "да, вотъ это - человекъ".
Голова у пойнтера средней величины, съ рѣзкимъ переломомъ при основаніи лба. Лобъ крутой и хорошо развитый, свидетѣльствующій объ умѣ собаки. Глаза обыкновенно желтоватаго цвѣта, напоминающаго цвѣтъ горчицы; на этомъ желтомъ фонѣ рѣзко выдѣляется зрачекъ, сверкающій огнемъ страсти. Уши короткія, тонкія и мягкія, поставлены нѣсколько высоко, но очень красиво сливаются съ общимъ очертаніемъ головы и много способствуютъ выраженію твердости и горделивости, исключительно свойственныхъ этой превосходной породѣ. Крѣпкая нижняя челюсть, надъ которой слегка выдается верхняя; брыли являются лишь у собакъ, достигшихъ уже извѣстнаго возраста, у молодыхъ же брылей нѣтъ.
Шея длинная, всегда мускулистая, безъ складокъ или такъ называемаго подгрудка.
Крестецъ широкій и короткій, задъ нѣсколько поджарый. Грудь скорѣе выпуклая, чѣмъ широкая, сливается съ ребрами, которыя выступаютъ надъ боками округленными, а не плоскими.
Плечи длинныя и покатыя. Плечевыя кости очень длинны, такъ что локотки выступаютъ всегда ниже той линiи, гдѣ кончается корпусъ собаки, что значительно увеличиваеь силу бѣга. Это чрезвычайно рѣзкая и типичная черта хорошихъ породъ легкихъ собакъ.
Ноги сильныя и вмѣстѣ съ тѣмъ сухія, съ замѣчательно твердыми мускулами и съ рѣзко обозначенными сухожиліями, выдающимися подъ тонкой кожей. Бёдра тоже длинныя, какъ и плечи, и очень широкія, вслѣдствіе чего ляжки получаютъ большую упругость и гибкость.
Ступни у очень сильныхъ собакъ - круглыя, а у собакъ болѣе нѣжнаго и изящнаго сложенія-немного удлиненныя. Я видалъ пойнтеровъ съ такими лапами, которымъ позавидовала бы любая волчица. Конечно, это сравненіе нѣсколько преувеличено, но за то оно понятнѣе объяснитъ охотникамъ мою мысль.
Прутъ...! о, прутъ-великое дѣло!
У всѣхъ собакъ прутъ представляетъ самую существенную часть, самый вѣрный признакъ, по которому всего легче судить о томъ, насколько благородно происхожденіе собаки. У чистокровной собаки никогда не можетъ быть скверный прутъ: на собаку, неправильно и некрасиво держащую свой прутъ, слѣдуетъ смотрѣть какъ на уличную погонялку. Породистая собака держитъ прутъ всегда прямо, или нѣсколько приподнимаетъ его, но слегка, сообщая ему красивый мягкій изгибъ, не нарушающій гармоничности линіи, - а не загибаетъ его крючкомъ и не завертываетъ конецъ его завитушкой, въ формѣ баранка. Если же легавая имѣетъ перо (хвостъ украшенный длинной шерстью), да держитъ это перо кверху закорючкой, какъ музыкальную трубу, такъ ее ужъ прямо можно аттестовать дворнягой; такая собака, съ позволенія сказать, просто дрянь.
Прутъ англійскаго пойнтера посаженъ красиво. Съ точностью опрдѣлить мѣсто, гдѣ должно быть основаніе прута - нельзя: это зависитъ отъ формы крестца и зада, но если прутъ посаженъ нѣсколько высоко или нѣсколько низко, то это непріятно бросается въ глаза; во всякомъ случаѣ высоко лучше, чѣмъ низко. Вообще объ этомъ предметѣ очень легко судить на практикѣ, на бумагѣ же высказать это совсѣмъ невозможно: можно лишь сказать, что низкая посадка прута почти всегда обусловливается неправильнымъ положеніемъ бедряныхъ костей, а послѣднее, конечно, вліяетъ на правильность движеній, на крѣпость ногъ и легкость бѣга.
Чѣмъ толще у собаки прутъ при основаніи (понятно, уже не черезъ-чуръ, не безобразно) - тѣмъ она крѣпче и сильнѣе, - чѣмъ прутъ тоньше и короче, тѣмъ собака породистѣе, тѣмъ происхожденiе ея благороднѣе.
Въ спокойномъ состояніи, пойнтеръ часто держитъ свой прутъ такъ, какъ держитъ свой хвостъ англизированная лошадь; эту то особенность я и старался какъ можно точнѣе передать на прилагаемомъ портретѣ кофейно-пѣгаго пойнтера. Когда пойнтеръ идетъ или ищетъ - онъ держитъ прутъ всегда прямо. Замѣтилъ я въ пойнтерахъ еще одну особенность, которую наблюдаю уже очень давно, именно, что всѣ, или почти всѣ, пойнтера, въ то время, какъ ищутъ галопомъ, никогда не шевелятъ хвостомъ, какъ французскія собаки, постоянно стегающія своимъ прутомъ направо и налѣво. Англійскій пойнтеръ махаетъ хвостомъ только встрѣчая хозяина или другую собаку.
Нужно сказать, кромѣ того, что пойнтеръ, ищущій верхнимъ чутьемъ и замирающiй на стойкѣ сразу, чуть только запахъ дичи касается его обонянія, рѣдко имѣетъ случай идти по слѣду, вслѣдствіе чего поневолѣ лишаетъ своего хозяина удовольствiя любоваться на учащенное маханіе хвоста, которыми обыкновенно всласть тѣшатъ взоры охотниковъ всѣ собаки, ищущія нижнимъ чутьемъ и идущія по слѣду, уткнувъ носъ въ землю.
Вотъ, слѣдовательно, главныя общія черты, отличающая наружный видъ пойнтера; думаю, что онѣ опредѣлены мною довольно ясно.

Теперь, въ виду того, что англичане, имѣющіе какой то особенный даръ изготовлять собакъ по своимъ требованіямъ и вкусамъ, создали уже нѣсколько породъ пойнтеровъ, отличныхъ одна отъ другой, какъ по своимъ формамъ, такъ и по своему назначенію, мы остановимъ вниманіе на главныхъ изъ этихъ разновидностей.
Портретъ замѣчательно типичнаго экземпляра изъ кофейно-пѣгихъ пойнтеровъ представленъ на нашемъ рисункѣ. Правда этотъ пойнтеръ, быть можетъ, немного низокъ на ногахъ, но во всякомъ случаѣ, всѣ черты его необыкновенно характеристичны, почему мы и рекомендуемъ его вниманію читателей.
Чрезвычайно хороши въ этой собакѣ уши и голова; но что всего замѣчательнѣе и типичнѣе - это длина плечей, бедръ, бедряныхъ костей (въ особенности послѣднія относительно голени дѣйствительно очень длинны), посадка и постановка хвоста. Къ сожалѣнію, несмотря на старанія нашего талантливаго гравера г-на Гюйо, мускулы не вышли на рисункѣ настолько выдающимися, а лапы настолько сухими, какъ оно есть въ дѣйствительности въ оригиналѣ. Передать эти почти неуловимые оттѣнки, правда, очень трудно.
Многіе пойнтера ищутъ съ такой страстностью и быстротой, что нѣкоторые дѣльные охотники, люди положительные и степенные, нашли это неудобнымъ, почему рѣшили охладить нѣсколько чрезмѣрный пылъ собаки и, рядомъ съ породами легкихъ пойнтеровъ, наружность и достоинства которыхъ мы только что описали, создали породы пойнтеровъ менѣе горячихъ и болѣе благонравныхъ и скромныхъ.
Что касается меня, я, право, не знаю, какъ сказать - хорошо-ли это уменьшеніе страстности или нѣтъ. Только для себя лично, я всегда желалъ бы и предпочелъ бы имѣть собаку самую пылкую, съ самымъ широкимъ поискомъ, потому что, если правда, что всегда можно умѣрить пылъ черезчуръ горячей собаки, то еще болѣе правды въ томъ, что никогда нельзя придать страстность собакѣ, не имеющей этого качества отъ природы.
Я могъ бы привести это правило, какъ неоспоримую истину, не требующую доказательствъ, но мнѣ гораздо пріятнѣе сказать читателямъ, что подобное мнѣніе я составилъ себѣ на основаніи безчисленныхъ личныхъ опытовъ. Практика, лѣта, среда, въ которой приходится дѣйствовать собакѣ, могутъ успокоить ея чрезмѣрную горячность. Перенесите вы собаку изъ мѣстъ бѣдныхъ дичью, гдѣ она безпокойно и нетерпѣливо скачетъ въ надеждѣ найти поскорѣе выводокъ, въ такія мѣста, гдѣ дичи много, - и собака очень скоро угомонится, необузданные порывы ея значительно поулягутся. Однако нужно же вѣдь быть справедливымъ и разсуждать здраво: невозможно требовать отъ собаки, чтобы она была разумнѣе и сдержаннѣе насъ съ вами. Вы представьте себѣ, напр., превосходную собаку, одаренную наилучшими качествами, молодую и невполнѣ еще выдрессированную; вы представьте, что она усердно, съ жаромъ работаетъ битыхъ два часа и ровно ничего не находитъ. Вдругъ обоняніе ея поражается запахомъ дичи, - вдругъ эта дичь, эти страстно желанныя куропатки, бѣгутъ передъ ней по полю!.. Посудите сами, легко ли удержаться отъ искушенія, когда внутри кипитъ и клокочетъ молодая кровь? И вотъ собака летитъ въ догонку птицѣ... Прощай, добыча! Увы, кто-же безъ грѣха?!
Средство къ исправленію грѣховъ пылкаго юноши у васъ въ рукахъ, - парфорсный ошейникъ съ длинной веревкой: вы это знаете такъ же, какъ и я. Къ тому же, покажите вы этой самой собакѣ десять-двѣнадцать куропатокъ въ часъ - и она усмирится; а если въ вашихъ мѣстахъ всегда много дичи, то въ горячемъ сердцѣ вашего спутника и вовсе уймутся волненія страсти. У меня была такая собака.
Но, по моему, все таки горячая собака всегда лучше; я люблю, чтобы моя собака была немножко, что называется, сорви-голова. Я съ наслажденіемъ слѣжу за ея воспитаніемъ, исправляю ея недостатки, радуюсь ея успѣхамъ, съ восторгомъ открываю ей понемногу тайны того великаго искусства, на служеніе которому она призвана самой природой, и вмѣстѣ съ тѣмъ, я стараюсь о томъ, чтобъ она сохранила въ сѣбе священный огонь страсти, проявляющейся въ этой ни съ чѣмъ несравнимой необузданности и пылкости, безъ которыхъ я не далъ бы ни гроша за собаку.
Ну, можно ли представить себѣ на охотѣ что либо противнѣе и досаднѣе собаки, которая черезъ два часа ходьбы начинаетъ уже трусить передъ вами на разстояніи какихъ нибудь десяти шаговъ, оживляется на минуту, когда вы подгоняете и подзадориваете ее восклицаніями и увещаніями, вродѣ: ну-ну. allez, cherche! allez, allez! и снова погружается въ спячку, какъ только умолкнетъ вашъ голосъ? Ей, видно, и хотѣлось бы, да немощна, не можетъ! Это ли не жалкое созданіе?! А на другой день по открытію охоты, чуть лишь пригрѣло солнышко - ваша благонравная смиренница, высуня языкъ, ужъ чистить шпоры и какъ вы тамъ ее не увѣщевайте, какъ ни угрожайте, она отъ васъ не отойдетъ, потому - совсѣмъ готова: раскисла, плачетъ о постели!
Такой, жалости подобной, охоты никогда не увидите вы съ чистокровной собакой, въ особенности съ пойнтеромъ. Мнѣ случалось охотиться по двадцати пяти, по тридцати дней кряду, изо дня въ день, съ одними и тѣми же пойнтерами - и, чѣмъ больше они ходили, тѣмъ они, какъ будто, становились сильнѣе и настойчивѣе; сытный ужинъ, крѣпкій сонъ - и на утро они какъ ни въ чемъ не бывало: такъ же бодры, какъ и въ первый день охоты. Тутъ собаку можно было сравнить съ волкомъ, развивающимъ въ себѣ крѣпость мускуловъ и неутомимость своими постоянными движеніями. Но силу совершать свои безпрерывныя прогулки черпаетъ волкъ въ необходимости добывать средства къ существованію, - собаку же, правда, заставляетъ идти на охоту отчасти тоже необходимость, отчасти увлеченіе, но въ подобной нестомчивости, въ подобной страстности говоритъ уже прямо кровь, сказывается прямо порода!

Используются технологии uCoz