IV.

Я сказалъ уже, что собака съ широкимъ, размашистымъ поискомъ не портитъ охоты даже съ точки зрѣнія добычливости, за которой гонится значительное большинство нашихъ охотниковъ; я льщу себя также надеждой, что, приведенными мной аргументами, мнѣ удалось вполнѣ доказать, что дичь, пугающаяся и не подпускающая собаку, еще менѣе подпустила бы къ себѣ самого охотника. Но, увы! всякая надежда, въ сущности, все-таки ничто иное, какъ иллюзія, а мнѣ очень хотѣлось бы убедить моихъ противниковъ въ истинности утверждаемаго мной факта на самомъ дѣлѣ, на практикѣ.
По этому поводу мнѣ и вспомнилось, что Дудето, авторъ извѣстнаго сочиненія "Сельскій охотникъ" (Chasseur rustique), предложилъ нѣкогда условія пари, которое однако такъ и не состоялось, потому что не нашлось охотниковъ принять вызовъ. На первый взглядъ, впрочемъ, предложеніе было вовсе не изъ такихъ, чтобы могло испугать искусныхъ стрѣлковъ. Дѣло заключалось просто лишь въ томъ, чтобы убить кряду, безъ промаховъ, двѣнадцать перепелокъ. Штука не хитрая, никакихъ фокусовъ, очевидно, не требовавшая, тѣмъ болѣе, что стрѣлять позволялось по выбору, а не то, чтобы по первой взлетѣвшей перепелкѣ. Но знаменитый охотникъ не нашелъ желающихъ принять вызовъ лишь потому, что оставлялъ за собой право отъиграться, въ случаѣ, если первый опытъ противника будетъ удаченъ. Что касается меня, я непремѣнно принялъ бы этотъ вызовъ, не вслѣдствіе того, конечно, что считаю невозможнымъ сдѣлать промахъ на пятнадцати, двадцати выстрѣлахъ, но вслѣдствіе того только, что въ подобныхъ пари, гдѣ одинъ неудачный выстрѣлъ - и пиши пропало, выигрываетъ всегда тотъ, чье самолюбіе меньше затронуто.
Такъ вотъ и я предложилъ бы съ удовольствіемъ пари такого рода: недѣли двѣ спустя послѣ открытія охотъ, я и противникъ мой отправляемся на охоту въ поле; я беру собаку съ широкимъ поискомъ, противникъ мой - собаку, ищущую подъ ногами. При этомъ я ставлю условіемъ, чтобъ считалась лишь та дичь, которая будетъ убита изъ подъ стойки. Условіе это я ставлю потому, что когда дѣло идетъ о признаніи преимуществъ той или другой изъ двухъ собакъ, сравниваемымъ по отношенію къ количеству дичи, добываемой изъ подъ стойки каждой изъ нихъ, - не можетъ быть принимаема въ разсчетъ добыча случайная; ясно, слѣдовательно, что дичь, вспугнутая охотникомъ, или взлетѣвшая сама по себѣ безъ вѣдома и участія собаки, не можетъ быть причислена къ добычѣ, могущей служить мѣриломъ качествъ собаки.
Вѣдь, если хотите, иная погонялка-ищейка дастъ своему хозяину возможность убить гораздо большее количество дичи, чѣмъ какая-нибудь самая благородная породистая собака, - но развѣ этого нужно намъ съ вами, читатель? Развѣ тутъ есть искусство? Оно ни причемъ, а оно-то собственно и радуетъ, оно-то и манитъ на охоту настоящаго, истаго любителя-охотника, которыхъ, слава Богу, у насъ осталось еще не мало. Для того, кто низводитъ весь смыслъ и значеніе охоты лишь къ вопросу о количествѣ добытой дичи, конечно, все равно, какъ она добыта, была бы лишь полна его завѣтная охотничья сумка. Для наполненія же этой сокровищницы есть очень много средствъ: ихъ знаетъ каждый мужикъ-бретонецъ, загоняющій цѣлые выводки куропатокъ въ сѣти. Онъ можетъ научить желающихъ способамъ охотиться выгодно. Для того же, кто любитъ самую охоту, т. е. процессъ ея, для охотника, въ груди котораго горитъ священный огонь этой благородной и безкорыстной страсти, для того удача и удовольствие охоты заключается не въ томъ, сколько убито штукъ, а въ томъ, какимъ образомъ и способомъ были онѣ, убиты. Загономъ въ сѣти можно добыть несравненно больше дичи, чѣмъ изъ подъ стойки собаки, но кому изъ насъ пришло бы въ голову равнять или даже сравнивать эти два способа охоты?
Нѣкоторые охотники думаютъ, что чѣмъ строже и пугливѣе дѣлается дичь, тѣмъ короче долженъ быть искъ собаки. Посмотримъ, насколько это вѣрно.
Положимъ, что стоитъ ноябрь, съ своимъ сѣрымъ небомъ и низко нависшими облаками; на дворѣ оттепель; охотники отправляются походить съ собакой въ поле.- "Ну, нѣтъ-съ, я предпочитаю другое."-Ужъ и меня тоже извините, и я не люблю... - могутъ послышаться протесты. Но дѣло, господа, не о васъ и не обо мнѣ, а объ большинствѣ нашихъ собратьевъ, объ тѣхъ, которые, живя въ мѣстахъ, бѣдныхъ дичью, не могутъ пользоваться охотами, находящимися подъ рукой у насъ съ вами, которые, за ограниченностью своихъ матеріальныхъ средствъ, должны довольствоваться охотой въ мѣстахъ не откупленныхъ, а доступныхъ всѣмъ и каждому, гдѣ,. вслѣдствіе этого, дичи такъ мало и она такъ строга, что для борьбы съ ней нужно имѣть много энергіи и искусства. Такъ вотъ подобные-то сельскіе охотники-любители, вполнѣ заслуженно признаваемые всѣми нами за самыхъ искусныхъ охотниковъ, всегда возьмутъ съ собой въ поле собаку съ широкимъ поискомъ, потому что только съ ней они и могутъ разсчитывать на успѣхъ охоты, въ своихъ открытыхъ равнинахъ и огороженныхъ поляхъ. после того, какъ миновали красные сентябрскіе денечки.
Я охотился въ Нормандіи и въ Першѣ, охотился въ Бретани, гдѣ большая часть участковъ земли огорожены густыми изгородями. Спрашивается, во-первыхъ, что-жъ бы стали мы дѣлать, въ каждомъ такомъ участкѣ, съ собакой, ходящей подъ ногамиѣ Съ пойнтеромъ дѣло идетъ какъ нельзя лучше: мы отворяемъ калитку плетня, огораживающаго участокъ, и собака мгновенно облетаетъ галопомъ все пространство и сразу причуиваетъ дичь, если таковая находится даже на противоположномъ концѣ участка. Нашла ваша собака что-нибудь, вы идете къ ней, - нѣтъ, вы переходите въ слѣдующій участокъ и далѣе, и такъ до самаго вечера. Съ собакой же "тихоходомъ" охотникъ, въ одинаковый промежутокъ времени, прошелъ бы въ десять разъ меньше, не говоря уже о томъ, что усталъ бы несравненно больше.
Затѣмъ, я взялъ для примѣра нарочно самую трудную охоту; я съ умысломъ пригласилъ читателя слѣдовать за мной, въ ноябрѣ и декабрѣ мѣсяцахъ, по этимъ мрачнымъ, давно уже обнаженнымъ равнинамъ, гдѣ дичь никогда не находить себѣ ни защиты, ни убѣжища, гдѣ она сталкивается съ своими двуногими и четвероногими врагами, постоянно, круглый годъ, во всякое время, и днемъ, и ночью ,- гдѣ она, дѣйствительно, дикая птица, а потому охотникъ, желающій добыть её, долженъ обладать и величайшимъ искусствомъ, и, кромѣ того, хорошей, нестомчивой собакой. Овладѣть этой строгой, пугливой дичью можно только, лишь утомивъ ее до послѣдней возможности, заставивъ ее разбиться; а этого, очевидно, и легче и скорее можно достигнуть, имея собаку съ широкимъ и далекимъ поискомъ, чѣмъ собаку, путающуюся подъ ногами.
Но къ дѣлу. Въ ноябрѣ куропатки снимаются за 750 шаговъ; мнѣ, однако, до этого нѣтъ нужды. Я свищу своему Триму и мы съ нимъ выходимъ.
Мой длинноногій бравый сподвижникъ. быстро несущійся по полю, помогаетъ мнѣ сразу тотчасъ же напасть на выводокъ: тихая же собака набрела бы на него по крайней мѣрѣ черезъ два часа времени. Итакъ, выводокъ поднятъ: я считаю, сколько въ немъ штукъ куропатокъ, и спѣшу къ тому мѣсту, куда онѣ переместились. Съ той минуты, для меня и для моей собаки существуетъ лишь одинъ этотъ выводокъ; кромѣ его мы ничего не видимъ и не знаемъ. Опять-таки мои длинноногій Тримъ живо указываетъ мнѣ перемѣстившуюся дичь; а въ этой живости вся штука, потому что тутъ главное - не дать птицѣ времени отдохнуть, собраться съ духомъ. Слѣдовательно, чѣмъ шире поискъ собаки, тѣмъ скорѣе она снова подниметъ дичь. Охотникъ въ это время дѣлаетъ обходъ, т. е. старается зайти такъ, чтобы дичь, увидя его, перемещалась въ предѣлахъ извѣстнаго района, не переступая его границъ. Эти маневры требуютъ большой ловкости и искусства.
Зимой же, когда за густымъ туманомъ часто нельзя бываетъ разсмотрѣть, куда переместилась птица, быстроногая англійская собака оказываетъ незамѣнимыя услуги, то и дѣло, снова и снова настигая только что снявшійся выводокъ. Послѣ шести, семи такихъ полетовъ, дичь видимо начинаетъ ослабѣвать подъ гнетомъ столь настойчиваго преслѣдованія. Обыкновенно, после пятаго или шестого перемѣщенія, она собираетъ всѣ свои силы и пускаетъ въ ходъ послѣднее средство для избавленія себя отъ лютаго врага: она снимается и летитъ далеко, на громадное разстояніе.
Тутъ уже нельзя терять ни минуты времени: это послѣдняя карта игры - убита она и партія выиграна. И здѣсь опять, собака съ быстрымъ, широкимъ поискомъ мигомъ настигаетъ преслѣдуемые ею жертвы въ ихъ новомъ убѣжищѣ и опять стоитъ. Утомленныя куропатки выдерживаютъ уже теперь стойку собаки и летятъ только съ приближеніемъ охотника, изъ чего слѣдуетъ прямой выводъ, что дичь бѣжитъ не отъ собаки, которая была бы ей ровно ни почемъ, если бы не возвѣщала близость двуногаго злодѣя.
Съ этой минуты мое дѣло выиграно: я стрѣляю въ поднявшійся выводокъ, все равно, если онъ даже и внѣ выстрѣла: этотъ выстрѣлъ заставляетъ куропатокъ разбиться: одна летитъ на паръ, другая на жниво, третья въ ровъ, окаймляющій дорогу, и т. д., куда попало; въ рядахъ этихъ отчаянно защищавшихъ себя воиновъ воцаряется полнѣйшее смятеніе. Тутъ ужъ всегда легко убить изъ нихъ три-четыре штуки такимъ же точно образомъ, какъ и послѣ открытія охоты, въ клеверѣ.
Такъ вотъ въ этихъ то мѣстахъ, скудныхъ дичью, преимущество англійскихъ собакъ проявляется въ своемъ полномъ блескѣ; въ лѣсахъ же, гдѣ дичь разводится, какъ на птичьемъ дворѣ, этимъ достоинствамъ, конечно, негдѣ выказаться. Здѣсь, въ безлюдныхъ поляхъ, гдѣ въ октябрѣ мѣсяцѣ держится лишь нѣсколько выводковъ, на разстояніи мили одинъ отъ другого, - поневолѣ оцѣнишь собакъ съ стальными мускулами, съ тончайшимъ чутьемъ, собакъ, вымѣривающихъ съ удивительною легкостью громадныя пространства, помогающихъ охотнику овладѣть, наконецъ, выводкомъ и выйдти побѣдителемъ изъ жаркой, длившейся цѣлый день борьбы.
Да, въ подобной охотѣ пускаются въ ходъ всѣ способности и все умѣнье охотника: энергія, настойчивость, сметливость и ловкость, всѣ высокіе охотничьи инстинкты. Это охота настоящая, охота глубоко волнующая, охота, въ которой торжествуетъ наше охотничье самолюбіе, въ которой испытываются охотникомъ самыя величайшія удовольствія, самыя живыя радости, охота, воспоминаніе о которой никогда не изглаживается изъ памяти! Я говорю о ней съ увлеченіемъ, потому что самъ испытывалъ и переживать всѣ сильныя, пріятныя ощущенія, ею возбуждаемыя.
Мое мненіе основано на практикѣ, на опытѣ; высказывая его, я не хочу ничего ни у кого отнимать; если же я стараюсь, чтобы читатель проникся тѣмъ же убѣжденіемъ, какимъ проникнуть я, такъ это единственно для того, чтобы и онъ могъ насладиться прелестями охоты, ему незнакомыми, да и недоступными съ собакой, ищущей подъ ногами. Такая собака можетъ еще доставить вамъ удовольствіе нѣсколькими великолѣпными стойками, въ первые дни открытія охотъ, потому что въ это время поля усѣяны охотниками, слѣдовательно, то тамъ, то здѣсь, можетъ подвернуться вамъ куропатка, уже измученная преслѣдоватями нѣсколькихъ вашихъ собратьевъ. Но какъ только минуютъ первые денечки, какъ пройдетъ эта пора, называемая охотниками "первинкой", такъ вамъ приходится распроститься съ удовольствіемъ стрѣлять дичь изъ подъ стойки вашей благонравной собаки, разумѣется, если вы не живете въ странѣ, кишащей дичью, гдѣ можетъ сойти всякая самая посредственная собака.
Итакъ, еще разъ резюмирую все сказанное мной въ этой главѣ: въ местахъ, гдѣ мало дичи, породистая англійская собака, съ тонкимъ чутьемъ, широкимъ поискомъ и стальными мускулами, не только драгоцѣнна, но и незамѣнима; въ мѣстахъ, гдѣ дичь держится въ изобилім, пригодна и хороша рѣшительно всякая собака.

(Продолженіе слѣдуетъ)

Используются технологии uCoz