II.

Я могъ бы сослаться на мнѣнія и другихъ авторовъ, одинаково добросовѣстныхъ и одинаково цѣнимыхъ, но я не принадлежу къ числу людей, имѣющихъ обыкновеніе въ подтвержденіе мнѣнія, основаннаго на опытѣ и нисколько не противорѣчащаго строгой истинѣ, приводить длинный перечень чужихъ словъ и наблюденій: я предпочитаю ограничиться изложеніемъ только того, что мнѣ самому пришлось лично видѣтъ и наблюдать.
Сказанное г. Лавалле въ отношеніи чутья пойнтера, вполнѣ примѣнимо и къ сеттеру, по сравненію послѣдняго съ нашими длинношерстными легавыми. Умолчалъ же объ этомъ Лавалле вероятно по той причинѣ, что въ то время, какъ онъ писалъ свою „Ружейную охоту" англійскіе и ирландскіе сеттера далеко не были еще такъ распространены во Франціи, какъ теперь.
И такъ, мы возьмемъ пойнтера, какъ образецъ собаки, у которой тонкость чутья доведена до высшей, совершенной, степени развитія, и признаемъ за истину, что въ этомъ отношеніи, пойнтеръ стоитъ неизмѣримо выше, чѣмъ большинство нашихъ туземныхъ породъ. Говорю «большинство», потому что не желаю отнимать должнаго у породъ, могущихъ обладать исключительными качествами, и неизвѣстныхъ мнѣ; я не могу сказать, чтобы мнѣ приходилось охотиться съ представителями всѣхъ нашихъ породъ, да врядъ ли можетъ похвастаться этимъ, не только кто изъ простыхъ охотниковъ-любителей, а даже и изъ наиболѣе авторитетныхъ охотниковъ-писателей. Я утверждаю только, что пойнтера и англійскіе и ирландскіе сеттера имѣютъ болѣе тонкое чутье, чѣмъ старинной породы французскія легавыя, чѣмъ грифоны, чѣмъ даже Понтъ-Одемарскія длинношерстныя легавыя, эти превосходныя собаки, которымъ я съ особеннымъ удовольствіемъ воздаю здѣсь вполнѣ заслуженную ими хвалу.
Необходимо также признать и другую истину, именно: что у пойнтеровъ лучше сохраняется тонкость чутья въ жаркое время. Это я могу подтвердить фактами, сотни разъ наблюдавшимися мною: во время убійственныхъ сентябрскихъ жаровъ, въ поляхъ и лугахъ, выжженныхъ и накаленныхъ солнцемъ на подобіе Сахары, мой пойнтеръ, на полномъ каррьерѣ внезапно и сразу дѣлаетъ мертвыя стойки, верхнимъ чутьемъ причуивая куропатокъ, на разстояніи трехъ сотъ шаговъ.
Душевно скорблю о томъ, что мнѣ, приходится ссылаться въ этомъ случаѣ на мою собственную собаку, такъ какъ подобныя ссылки всегда кажутся носящими на себѣ оттѣнки пристрастія, но... во-первыхъ, я надѣюсь, что читатели навѣрное, не заподозрятъ меня въ такомъ мелочномъ тщеславіи; во-вторыхъ, надо сознаться, что любители чистокровныхъ англійскихъ собакъ у насъ очень немногочисленны, а въ-третьихъ, я увѣренъ, что мнѣ позволятъ брать доказательства тамъ, гдѣ я могу взять ихъ.
Мой пойнтеръ, разумѣется, не принадлежитъ къ числу тѣхъ сказочно-чудесныхъ собакъ, которыми обладаютъ и обладали многіе наши охотники,—нѣтъ, это простая, обыкновенная собака, чистокровная, представительная и красивая. Мнѣ приходилось на своемъ вѣку видать много разъ собакъ и гораздо лучше моей. Подобное признаніе въ устахъ охотника конечно величайшая рѣдкость, слѣдовательно ужъ оно одно можетъ служить мѣриломъ моей искренности и нелицепріятія, —но, да позволено мнѣ будетъ сказать, что моя собака, въ силу своего высокородовитаго происхожденія, обладаетъ качествами, присущими далеко и далеко не всѣмъ ея собратьямъ: изъ подъ нея можно убить значительно большее количество дичи, чѣмъ изъ подъ собакъ, съ которыми мы обыкновенно охотимся, т. е. французскими легавыми или англійскими помѣсями, вовсе ужъ нечистопородными. Прошу васъ замѣтить также, что я имѣю въ виду не одну только полевую охоту, а вмѣстѣ и лѣсную, потому что я, какъ и всѣ простые смертные, съ конца октября, охочусь исключительно только въ лѣсу.
Здѣсъ я упомяну кстати, хотя и въ скобкахъ, что разделяю вполнѣ мнѣніе маркиза де-Шервиля, (что меня несказанно радуетъ), и что признаю, вмѣстѣ съ нимъ, что породистая собака (другихъ я въ расчетъ не принимаю) имѣетъ весьма разнообразныя прирожденныя качества: она можетъ хорошо ходить и въ полѣ, и въ болотѣ и въ лѣсу, смотря потому, гдѣ преимущественно охотится ея хозяинъ; скажу даже болѣе: я знаю многихъ любителей, людей находящихся подъ особымъ покровительствомъ судьбы, и могущихъ, благодаря этому обстоятельству, посвящать свои частые и долгіе досуги всевозможнаго рода охотамъ: собаки ихъ одинаково хорошо знаютъ куропатку и зайца, фазана и кролика, вальдшнепа и водяную курицу. Это собаки вполнѣ безукорнзненныя. Дѣльный охотникъ можетъ довести каждую породистую собаку до равносильнаго совершенства, если будетъ упражнять прирожденныя свойства своего вѣрнаго товарища во всѣхъ этихъ разнообразныхъ отрасляхъ собачьей науки.
Пойнтеръ, напримѣръ, можетъ , отлично ходить и въ лѣсу, если пріученъ къ подобнаго рода охотѣ съ ранняго возраста и, въ особенности, если часто практикуется въ ней. Точно также и сеттеръ. Я не хочу этимъ сказать, что пойнтеръ незамѣнимъ въ лѣсу, и что тамъ не можетъ съ нимъ сравниться никакая другая собака; я очень хорошо знаю, что есть собаки, приспособленныя къ помянутой охотѣ гораздо лучше, чѣмъ онъ, и я буду говорить о нихъ послѣ; но здѣсъ я указалъ, между прочимъ, на пригодность пойнтера и въ лѣсу для того, чтобъ сразу уничтожить ошибочное мнѣніе, существующее у нашихъ охотниковъ, будто широкій поискъ англійскихъ собакъ дѣлаетъ ихъ неспособными къ лѣсной охотѣ.
Хорошая собака, преданная своему господину и вѣрующая въ его силу и умѣнье, очень быстро понимаетъ, что между имъ и ею есть тѣсная взаимная связь, заключающаяся въ общности интересовъ и дѣйствій; нарушать эту связь собакѣ нѣтъ ни малѣйшей выгоды: она знаетъ, что ей никогда не достать дичи, предмета своихъ преслѣдованій, безъ помощи своего хозяина: вслѣдствіе этого, собака, по мѣрѣ пріобрѣтенія ею опыта, соразмѣряетъ свой поискъ, сообразно той аренѣ, на которой ей приходится действовать. У моего отца были пойнтера, ходившее совершенно одинаково, какъ въ полѣ, такъ и въ лѣсу. Признаюсь, сначала-то намъ пришлось довольно-таки помучиться съ ними; когда мы съ поля входили въ лѣсъ, они частенько, бывало, улизнутъ отъ насъ и станутъ гдѣ-нибудь на стойкѣ; а такъ-какъ сорвать ихъ со стойки не въ силахъ были никакіе свистки и никакіе даже самые отчаянные крики, то поневолѣ приходилось идти разъискивать ихъ; иногда добрая четверть часа, а то и больше, проходила въ этихъ поискахъ. Но обратная сторона бываетъ въ каждой медали. Позднѣе, вмѣстѣ съ опытомъ, развилась въ нихъ и мудрость: они поняли, въ чемъ дѣло и далеко не уходили. Хорошая собака, расчитывающая на помощь своего хозяина, сама не любить надолго терять его изъ виду, а если ей и случится отдалиться, то она возвращается очень скоро, безъ зову. Все сказанное провѣрено на практикѣ и основано на опытѣ. Впрочемъ къ этому вопросу мы вернемся еще, когда будемъ говорить о поискѣ собакъ, въ следующей главе.
Превосходство чутья пойнтера обнаруживается на каждомъ шагу. Тамъ, гдѣ четыре и пять собакъ прошли не нашедши ровно ничего, напр. въ оврагахъ, или по окраинамъ дорогъ, заросшихъ густой и высокой травой, вы видите, что пойнтеръ дѣлаетъ стойку, крѣпко, точно вылитый изъ стали. „Это фальшивая стойка, кричать ваши товарищи: наши собаки прошли тутъ и ничего не причуяли!" Но вы подходите ближе и передъ вами выскакиваетъ кроликъ или поднимается фазанъ. Такихъ забытыхъ лакомыхъ кусочковъ мнѣ часто приходилось подбирать въ изрядномъ количествѣ.
Но что доступно одной собакѣ, то можетъ сдѣлать и другая, той же породы, стало быть намъ нельзя гордиться этими маленькими побѣдами, столь дорогими сердцу каждаго вѣрнаго служителя нашего великаго патрона: для того, чтобъ наслаждаться этими тріумфами достаточно выбрать только себѣ собаку изъ чистокровныхъ представителей породы пойнтеровъ.
Я ужъ и теперь предвижу тѣ упреки въ пристрастіи, которыя посыпятся на мою голову со стороны приверженцевъ французскихъ собакъ; но я не имѣю претензіи убѣждать ихъ, и обращаюсь съ моими замѣчаніями и наблюденіями лишь къ охотникамъ, имѣющимъ обыкновеніе дѣлать сравненія, прежде чѣмъ составлять себѣ какое-либо мнѣніе о предметѣ.
Кромѣ того тутъ еще замѣшано одно обстоятельство. Такъ одинъ изъ охотниковъ прислалъ мнѣ фотографическій портретъ великолѣпной французской легавой; понятно я очень бдагодарилъ этого любезнаго господина, и просилъ его, не можетъ-ли онъ доставить мнѣ нѣкоторый свѣдѣнія о родословной этой собаки. Онъ отвѣтилъ мнѣ, что собака эта была продана ему за французскую легавую. Но я поставилъ ему на видъ, что противъ принадлежности собаки къ этой породѣ говорятъ и общія формы собаки, и отдѣльные ея члены, и прутъ, и голова, и другіе еще признаки, приближающіе её скорѣе къ типу англійскихъ собакъ, чѣмъ французскихъ. Это заявленіе г. X. принялъ къ свѣдѣнію и навелъ справки о происхожденіи собаки, что, принимая во вниманіе относительную давность времени, было дѣломъ далеко не легкимъ. По справкамъ же оказалось, что эта французская легавая была законнаго англійскаго происхожденія.
Отсюда слѣдуетъ, что на возраженіе охотниковъ, могущихъ оспаривать признаваемое мною превосходство чутья пойнтеровъ, я имѣю полное право, (разумѣется, оставляя въ сторонѣ исключенія), обратиться къ нимъ съ вопросомъ. “Уверены-ли вы, господа, въ томъ, что при теперешнемъ смешеніи нашихъ породъ, та французская собака, на которую вы указываете, не имѣетъ въ своихъ жилахъ ни капли англійской крови?” И еслибъ мои оппоненты, по примеру г. X. захотели навести о происхожденіи собаки точныя справки,—я увѣренъ, что мы пришли бы къ соглашенію.
Слава Богу, не я одинъ, во Франціи, признаю высокія достоинства англійскихъ собакъ, вызывающихъ противъ себя столько жесточайшихъ критикъ. Я не стану называть много фамилій, я назову только одного охотника, именно г. Поля Кальяра, имя и заслуги котораго извѣстны всѣмъ любителямъ. Я не имѣю чести знать его лично, но знаю его потому, что его охоты, его собаки, его практическія познанія и его неподражаемое искусство, сделали его первымъ въ нашей странѣ охотникомъ. Мнѣніе такого охотника, мнѣніе, основанное несомнѣнно на выводахъ опыта и практики, безспорно должно имѣть значеніе. Ну-съ, а г. Поль Кальяръ имѣетъ у себя представителей самыхъ лучшихъ породъ англійскихъ собакъ и тщательно блюдетъ эти породы. Спрашивается, съ какой стати сталъ бы этоть перворазрядный знатокъ и любитель выписывать изъ Англіи собакъ извѣстнѣйшихъ и знаменитѣйшихъ породъ, стоющихъ громадныхъ денегъ, еслибъ онъ подъ бокомъ могъ найти собакъ равныхъ тѣмъ по своимъ достоинствамъ?
У всякаго свой вкусъ, могутъ мнѣ, пожалуй, замѣтить, но я о вкусахъ не говорю и своего вкуса никому не навязываю: я констатирую лишь фактъ, состоящій въ томъ, что достоинство пойнтера заключается, прежде всего, въ тонкости его чутья и крѣпости стойки; фактъ этотъ нисколько не мѣшаетъ каждому охотнику оставаться при прежнихъ своихъ вкусахъ.
Совершенно ошибочно также мнѣніе, будто пойнтеръ труднѣе подчиняется правиламъ дрессировки и чаще срывается со стойки, благодаря своей горячности. Напротивъ, ни у одной собаки нѣтъ такой крѣпкой стойки: чуть только коснется запахъ дичи его тонкаго обонянія — онѣ мгновенно каменѣетъ. Сколько знавалъ я собакъ этой породы черезчуръ уже даже крѣпко стоявшихъ: онѣ положительно замирали и, какъ будто мраморныя изваянія, съ сильно напряженными мускулами, стояли точно парализованныя, или-бы заколдованныя, точно онѣ не въ силахъ были сдѣлать ни малѣйшаго движенія, ни шага впередъ; вся жизнь сосредоточивалась у нихъ только въ глазахъ, но, Боже мой, чтожъ это были за глаза! И лишь позднѣе, пріобрѣвши опытность и навыкъ, онѣ шли по слѣду широкими скачками, высоко поднявъ морду.
Все это достоинства. Теперь выступаѣтъ на сцену и недостатки..., такъ какъ поискъ англійской собаки, т. е. собственно манера поиска, составляетъ въ глазахъ многихъ охотниковъ недостатокъ. Поискъ есть одна изъ главныхъ, существенныхъ, такъ сказать, способностей собаки, потому мы посвятимъ этому важному предмету отдѣльную главу, гдѣ разсмотримъ поискъ англійскихъ собакъ вообще и пойнтеровъ въ особенности.