Статьи

Приступая к описанию английских пород собак, я намерен, прежде всего, просить гг. охотников снисходительно отнестись к той непреложной истине, которая ляжет в основании всего, о чем я предполагаю говорить в предстоящей статьи моей. Истина эта заклю чается в следующем: под породой разумеется исключительно только порода чистокровная; - вне последнего условия—породы не существует.
Маркиз де-Шервиль, с свойственным ему в высшей степени практическим взглядом на вещи, в статье своей говорит: „Лучшей собакой, по моему мнению , всегда выйдет та, которой посчастливилось попасть в руки молодого, усердного, страстного охотника, упражняю щего её ежедневно, или почти ежедневно. При таких условиях — было бы лишь у собаки чутье - я не думаю, чтоб из неё могла выйти дрянь; напротив, все шансы за, то, чтоб из неё вышла редкая по достоинствам собака".
Это конечно истина, которую я оспаривать не стану: более того,— я даже могу привести здесь новое доказательство в подтверждение мнения, высказанного моим досточтимым собратом, и прибавить но вый пример к числу лично виденных им. Мне случилось охотиться в Троарнском болоте с старой выжловкой, чистейшим ублюдком из всех существующих ублюдков; но эта собака обладала замеча тельной, исключительной способностью искать коростеля, погоныша, во дяную курицу и болотную курочку. Бывши щенком еще, она уже охотилась в болоте.
Однако, ошибочно было бы, по моему разумению, заключить отсюда, что гончая всегда должна быть хороша в болоте. Точно также и из слов маркиза де-Шервиль о страстном, старательном и дель ном молодом охотнике , могущем из беспородной собаки воспитать себе отличную в поле собаку, не следует, я думаю, заключать, чтоб он хотел сказать этим, что старания, приложенные тем же охотником к породистой собаке, не дали бы результатов гораздо более блестящих.
Чем безпороднее собака, чем менее, следовательно, присущи ей родовые охотничьи инстинкты, тем она бестолковее и упрямее, тем продолжительнее и труднее её обучение, и тем неблагоприятнее результаты этого обучения; другими словами, успех тем вернее и тем полнее, чем собака породистее, потому что тут воспитанию много со действуют самые прирожденные ей качества, которыми она обязана своей чистокровности, - родовые свойства, с которыми она является на свет, подготовленная уж, так сказать, заранее к пониманию всех требований своего хозяина. Не раз доводилось, конечно, каждому из нас слышать такие из речения: „будет и того, что собака хороша, - а там порода, да кра сота форм - это уж вещь второстепенная".
Подобные рассуждения, по-моему, - это чистая ересь, и ересь самая опасная. По милости этого-то равнодушия по отношению к породисто сти собак. И дошли французские охотники до того, что, в настоящее время, обладают такими собаками, которых, в большинстве случаев, никак нельзя даже отнести к какой либо породе, бывшей прежде на счету пород вполне установившихся.
Впрочем не одно только равнодушие виновато в теперешнем вы рождении наших пород собак; много способствуете этому также и невежество большинства наших любителей. И вот, следствием обеих названных причин, являются самые нелепые скрещивания. Чаще всего бывает так: кобель и сука хороши - и довольно: владелец, руководствуясь этим, вяжет грифона (брусбарта) с сен-жерменской легавой, - легавого кобеля породы Дюпюи, с сукой породы Бурбоннэ (порода бесхвостых легавых из местности Бурбоннэ, в средней Франции. Описание пород французских легавых последует по окончании статьи об англий ских легавых ), и т. д.
Отсюда, повторяю, и происходить смешение наших пород; отсюда, исчезновение, напр., старинных гладкошерстных французских лега вых ( braque francois ), также французской легавой длинношерстной ( epagneul francois ). Обе названные породы сделались такой редкостью, что я сильно сомневаюсь в том, чтоб у нас нашлось теперь двадцать вполне чистокровных представителей названных пород, если б их даже вздумали искать во всех наших восьмидесяти трех департа ментах. На днях пришлось мне иметь разговор по поводу последней вы ставки собак, бывшей в зоологическом саду. Собеседником моим был человек, в подробностях изучивший и до тонкости знающий собак. Когда я высказал ему свое удивление относительно того, что наши самые ученые знатоки, самые авторитетные судьи нашли необхо димым классифицировать собак по росту и цвету шерсти - знаете ли что он ответил мне? Передаю записанный у меня ответ его бук вально.
— „Определить породы собак, которых представляли в приемочную комиссию, сказал он мне, гораздо труднее, чем вы полагаете. Видите ли, что обыкновенно происходило: приводят собаку; приемщики осматривают ее.
— Я не знаю, что это за собака, говорит один из них, поло жим, А. Не знаю, к какому отделу ее причислить: отнести ли ее к собакам английской породы, или же французской? Пойнтер ли это, или французская легавая? Вы как думаете, X ?
- У неё нет резко определенных признаков какой-нибудь породы, ответствует X .
- А ваше мнение? обращается А. к третьему судье.
- Собака эта ни английской, ни французской породы, решает в свою очередь тот.
- Но, во всяком случай, господа, эта собака белая с „красными" отметинами, выходит из затруднения А., так отнесемте ее к отделу „красно-пегих легавых".
Затем, так как к категории красно-пегих легавых причислены были собаки побольше и поменьше, отдел этот решили разделить еще на два класса: к одному из них отнесли всех собак свыше 21-го дюйма ростом, к другому - ниже 21-го дюйма. Таким образом собаки, не только одной и той же породы, но даже одного и того же помета, могли быть отнесены к двум различным группам, не говоря уже о том, что есть породы собак, у которых цвет шерсти бывает всевозможных оттенков , начиная от белого и кончая черным, со всеми промежуточными цветами.
Стало быть теперь уже нет речи о французских легавых, теперь говорят просто: легавая кофейнопегая!
Но ведь между этими легавыми кофейнопегими есть собаки французские, есть и английские, совершенно отличные одни от других, как по наружным признакам, так и по внутренним качествам. Спрашивается, каким же образом может это распознать публика?
Точно также для сен-жерменских легавых вовсе не было отдела, тогда как было целых два отдела для легавых желтопегих! Между тем, желто-пегими бывают и чрезвычайно типичные и породистые сен-жермены и другие легавые, в которых ясно обнаруживается преобладание английской крови и во внешних, резкоопределённых чертах , и во внутренних качествах, свойственных спещально пойнтерам. И тут, опять-таки, является тот же вопрос: что может понять и разобрать здесь любитель?
Очевидно, людям, подобно мне, пламенно желающим содействовать восстановлению наших пород собак, следует непрерывно и неустанно хлопотать о том, чтоб пролить свет истины в спутанные и сбивчивые понятая наших охотников, настаивать, не взирая ни на какие возражения критиков, на необходимости возвратиться на прежний настоящий путь, т. е. к поддержание, сохранению и совершенствованию пород чистокровных.
Прошу позволения еще раз повторить, что сильно заблуждается: тот, кто говорит: „я своей собакой доволен, дело свое она знает, мне нужды нет, что она беспородна и... я дорожу ею".
Без сомнения, тысячу раз прав охотник дорожа хорошей собакой, но пусть же он поразмыслит о том: если он сумел сделать путную собаку из помеси, что бы мог он сделать из собаки породистой?
Итак, необходимо вернуться к прежним, истинным правилам охоты, быть строгим в выборе себе будущего спутника и сотрудника на охоте, обращать внимание на то, какой породы собака, а не на то, какого она цвета. Меня часто упрекали за излишнюю строгость; но, поверьте мне, в этом деле никогда не бываешь даже настолько строг, насколько это действительно нужно.
Если я заговорил о последней выставке собак, то понятно, не потому, чтобы приведенные мною примеры давали какие нибудь веские доказательства в пользу правила, которое я защищаю, а только для того, чтобы показать, какое недоразумение поселила в большинстве охотников принятая на выставке система классификации собак. Я далёк от мысли упрекать за то распорядителей: они были вынуждены к подобным действиям силою вещей, т. е. вырождением наших пород. Самые избранные, сведущие знатоки, люди, призванные, благодаря своим знаниям, исследованиям и опытности, вполне заслуженно в ценители и судьи, оказались бессильными в определении пород собак, подлежавших их рассмотрению! Это бессилие, не покрывает ли оно стыдом владельцев собак, доведших прочно и давно установившиеся породы до такого позорного вырождения?
Теперь не время и некстати уж говорить о том, что можно было бы применять правила, подобные тем, которые применяются при выводе пород собак в Англии, и соблюдение которых содействовало тому, что английские собаки стали неизмеримо выше наших, - но всегда позволительно и никогда не поздно клеймить позором глупость охотников, доведших наши превосходные, чудные породы до такого состояния, что собаки утратили свои характеристические особенности, что собак даже нельзя точно классифицировать по отделам. Если англичане имеют теперь столь совершенные и прочно устанавившиеся породы, так этим они обязаны тому, что ревниво охраняли чистокровность в типичных представителях каждой породы, с чрезвычайной строгостью производили подбор производителей, браковали всякую собаку, все равно каких бы она ни была достоинств, коль скоро она оказывалась не вполне чистокровной, так как не соблюдать этого условия, значить отдавать все на волю случая.
Теперь, после этого вступления, мне легче уже приступить к выполнению программы моей статьи. Само собой разумеется, я разделю английских легавых собак на две категории: гладкошерстных, или пойнтеров, и длинношерстных или сеттеров; затем уж пойдет очередь малорослых сеттеров и ретриверов. Все эти породы мы будешь рассматривать последовательно одну за другой.
Пользуюсь случаем, чтоб опровергнуть здесь большую неточность в названиях пород, которая, кажется, входит во всеобщее употребление. Мне часто приходится слышать, что всякую попавшуюся на глаза легавую называют пойнтером. Название же пойнтера принадлежит исключительно одним только английским легавым. В собственных моих интересах заботясь об избежании в названиях собак той путаницы, которая в настоящее время замечается не только в породах собак, но даже в понятиях об них самих охотников, я предупреждаю читателей, что каждый раз, когда я буду говорить о пойнтере, нужно будет понимать под этим названием английского пойнтера; всякий раз, когда мне нужно будет сказать что либо о французской легавой, я буду называть её принадлежащим ей именем легавой, под которым знали её наши отцы и деды, и под которым и нам следует пока знать её.
Для того же, чтобы читателям известно было, чего они могут ждать от статьи моей, я предварительно излагаю им мою программу: Первоначально мы рассмотрим английских собак вообще, с точки зрения их исключительных способностей; как охотник и, притом, беседующий с охотниками, я буду говорить единственно только об охоте и практике, не затрагивая научных вопросов и теории. Затем мы рассмотрим в частности каждую из пород, входящих в состав этой великой и благородной семьи, т. е. отдельно сеттеров, пойнтеров, и т. д.; мы тщательно опишем их наружные формы, с указатель, вместе с тем, и внутренних их качеств. Относительно рисунков, изображающих самых чистокровных, типичных представителей пород, скажу только, что я, как страстный любитель собак, предпринимал довольно далекая путешествия с единственной целью — заручиться возможностью представить читателям эти изображения нескольких типичных, особенно замечательных экземпляров. Таким образом я добился того, что могу теперь предложить охотникам рисунки более, чем двадцати собак. Все собаки изображены в моменты покойного состояния, а не в движении, почему и уда- лось передать все мельчайшая их особенности и различая, часто заключающаяся только в нескольких, едва заметных, наклонах и изгибах линий. Что на это пришлось положить не мало труда, я думаю, легко поймет всякий.

Английские легавые